Жорла прищурилась, рука ее застыла на голове воспитанницы. Матушка несколько секунд смотрела ей в глаза, а затем вздохнула и кивнула — что же сделаешь с упрямой принцессой?
На занятиях Калиса все чаще ошибалась. Что-то страшное внутри так и грозило взорваться, и ей приходилось сдерживаться, пускать все силы на укрощение пламени. Что будет, если оно вырвется наружу и может ли оно вырваться вообще, Калисе думать не хотелось. От одной только мысли об этом тело сковывал животный страх, словно перед неизведанным божественным существом.
К тому же, юную наследницу преследовал жар — теперь, несмотря на привычную прохладу коридоров и залов, Калиса будто горела. На исходе десятого Солнца в таком состоянии, она наконец решила, что так не может продолжаться. К лекарю пошла только в сопровождении Матушки Жорлы, прямо как в детстве, когда боялась делать уколы. Тогда, помнится, весь замок стоял на ушах от ее истошных криков и слез, льющихся ручьями по коридорам. Никто не мог затащить маленькую принцессу в кабинет, даже Аксал.
— Ну же, min kernel, пойдем, это не страшно! — убеждал девочку отец, теряя терпение. Она же цеплялась за все косяки и ручки так крепко, что не оттащить.
— Нет! Нет! Не хочу уколы! — верещала Калиса, смешно сморщив личико.
— Ну что ты как маленькая! — возмущался уже взрослый, по его мнению, десятилетний Рюнал, небрежно хватая сестру за руку. От этого она только сильнее кричала и начинала плакать.
И ситуация так бы и осталась неразрешимой, если бы в коридоре не раздался зычный голос няни.
— Хватит.
Она не кричала, не приказывала, даже голос не повышала. Но в мгновение застыли все: верещащая Калиса замолчала, уставившись на Жорлу, Рюнал отпустил руку сестры, завороженно глядя на няню, а Аксал слегка улыбнулся. Когда-то он лично выбирал эту женщину в няни дочери и с тех пор ни разу об этом не пожалел.
— Милая, ты же хочешь стать сильной девочкой? Как твоя мама? — обратилась женщина к Калисе, присев перед ней на колени, отчего подол розового платья разметался по полу.
Лохматая голова часто закивала, а льдисто-голубые глаза неотрывно смотрели на Матушку Жорлу.
— Руна никогда не боялась. Она говорила, что храбрость — это не отсутствие страха, а когда боишься, но все равно делаешь то, что нужно. Ты — её дочь. Покажи всем, из какого льда высечена. Хорошо?
На глаза малышки Калисы набежали слезы, но она кивнула, смешно надув щечки, чтобы снова не заплакать. Няня улыбнулась и ласково сжала маленькую ручку.
— Пойдем, min unge. А я буду рядом с тобой, всегда буду рядом с тобой.
Теперь Матушка Жорла снова была рядом, только уже держала за руку не малышку, а взрослую принцессу, которая боялась не уколов, а того, что таилось внутри нее.
— Все будет хорошо, милая, — шептала женщина, поглаживая Калису по голове. Принцесса лишь испуганно смотрела по сторонам, сидя на кушетке в ожидании лекаря. Когда тот появился в дверях, она машинально сжала руку няни, переведя взгляд на Жорлу. — Будь сильной, min unge, что бы ни произошло. Я подожду тебя снаружи. Сейчас тебе нужно справиться самой.
Жорла ласково улыбнулась, погладила девушку по щеке и, поднявшись, торопливо вышла из кабинета, оставляя Калису наедине с лекарем. Дверь закрылась с тихим щелчком, и этот звук отрезал Калису от последней ниточки безопасности.
— Ну, min unge, что вас беспокоит? — присев напротив, уточнил пожилой мужчина в белом халате. Он пристально всматривался в лицо принцессы, подмечая, как краснеет всегда бледная кожа, как слезятся глаза и как под тонкой кожей выпирают вены, слегка отдавая красным.
— Жарко... — пробормотала Калиса, смутившись. Во взрослом возрасте она не так часто посещала лекаря, да и болезни в Северных землях были редки. Девушка опустила голову. Сказать правду? О пламени внутри, о сожжённом драконе? Он сочтёт её сумасшедшей. Или хуже того... Она сглотнула и подобрала самые безопасные слова: — Что-то будто жжет внутри. Иногда мне тяжело дышать. И кошмары мучают уже почти пятнадцать солнц.
— Сейчас проверим, не переживайте. За сорок лет практики я, кажется, видывал всякого, — добродушно ответил лекарь, вытащив из небольшой коробочки тонкий прозрачный стержень, наполненный красной жидкостью, и протянул его Калисе. — Вставьте, пожалуйста, в рот, и держите, пока не скажу.
Калиса послушно приняла градусник и зажала его губами. Что-то внутри ей подсказывало, что с этой болезнью господин Милай точно не справится. И эта мысль была страшнее любого кошмара.
— Драконья матерь! — воскликнул лекарь, забирая градусник и смотря на него неверящим взглядом. — Вы... вы себя хорошо чувствуете?..
Калиса удивленно подняла брови, смотря на него с непониманием. Конечно, она себя нехорошо чувствует, иначе не пришла бы!
Господин Милай смотрел на нее, выпучив глаза, и Калисе казалось, что они вот-вот вылетят прямо ей в руки. Она молча забрала у него градусник и сама взглянула на деления. Пятьдесят два. Сердце остановилось, а затем снова забилось с такой силой, что казалось, оно вот-вот пробьет грудную клетку. Значит, это правда. Значит, она и правда чудовище?
«Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет!! — забилось в голове Калисы. Она просто не могла быть им. Не могла. Она не чудовище. Всё это — просто очередной кошмар, галлюцинация, ошибка. — Этого не может быть. Не со мной!»
— А это... много?.. — сглотнув, дрожащим голосом уточнила Калиса, хотя и так знала ответ.
— Милая, у здорового человека температура не превышает сорока пяти, при сорока восьми уже начинается бред, а при пятидесяти... Я еще не видел ни одного живого человека с таким жаром. Пятьдесят два градуса — это температура раскалённых камней в кузнечном горне. Кровь должна кипеть, а разум — испаряться... Но вы... вы сидите прямо передо мной и даже говорите! Это... это просто невозможно с точки зрения медицины!
Лекарь смотрел на Калису растерянно, почти испуганно, а принцесса холодела внутри, несмотря на жар. Страх сковывал внутренности, и единственное, чего ей хотелось сейчас — бежать.
— Спасибо... — пробормотала девушка и медленно поднялась со стула.
Лекарь вскочил следом за ней.