Вопрос не в том, кого усиливать. Вопрос в том, от чего я готов отказаться.
— Начинается, — пробормотал я, потёр переносицу и начал думать.
Старик — моя единственная страховка. Если тьма в ядре вырвется наружу, и я снова стану тварью без разума, которая рвёт своих… Росомаха единственный, кто может меня удержать. Не стоит себя обманывать и надеяться на Афину или Режиссёра — Зверомор был чрезвычайно силён. Пулемёт в мире мечей.
А гравитационный пресс вдавит химеру в землю. Манипуляция превратит почву под лапами в болото.
Усилить Старика — значит усилить клетку. Крепче прутья, надёжнее замок.
Но он и без усиления делал свою работу. Его навыки были на D-ранге — гравитация давила, земля слушалась. Проблема не в силе, а в голове. Росомаха до сих пор не могла полностью контролировать собственную агрессию. Вливать очки в зверя, который в критический момент может забыться — лотерея.
А Афина…
Единственный зверь в стае, который мог принять прямой удар и не сломаться.
Завтра парные бои с неизвестными противниками и напарником, который сейчас наливается вином в таверне.
Мне важно пройти до финала, и Афина, после всего, что она пережила, заслуживает всех моих очков Мастера до последней крохи.
— Твоя очередь, девочка, — сказал я.
Тигрица чуть склонила массивную голову. Ни нетерпения, ни тревоги.
Мне захотелось положить ладонь ей на лоб. Шкура была горячая и грубая, как нагретый солнцем камень. Под ней — череп, который мог выдержать удар булавы. Мышцы, каждая из которых весила больше, чем Красавчик целиком.
Тигрица принимала энергию как скала принимает дождь — молча и жадно. Нам нужен поток, дорого, но как есть.
Девять её очков и двенадцать моих.
34… 40… 47…
49… 53… 55!
ВНИМАНИЕ! Комбинированный навык стихий изменён!
Доспех Катаклизма © — Бушующий шторм из спрессованного ветра и белого пламени, покрывающий тело питомца.
Афину скрутило.
Тигрица вскинула голову, пасть распахнулась в беззвучном рёве, и по её шкуре побежало яростное пламя. И одновременно с этим — ветер. Не порыв, как у Режиссёра, скорее плотный вихрь, который обвил тело тигрицы спиралью и слился с огнём.
Воздух в комнате раскалился. Я отдёрнул руку — ладонь обожгло, словно схватился за сковородку. От жара загрохотали ставни.
Афина стояла в центре бушующего шторма, и шторм был ею.
Ветер и огонь не дрались, а работали вместе. Спрессованный воздух уплотнял пламя, пламя раскаляло воздух, и вместе они образовали нечто, чему я не сразу подобрал слово.
Действительно доспех! Из огня и ветра, который покрывал тигрицу от носа до кончика хвоста. Он жил и двигался. Я видел, как воздух перед её шкурой плавился от жара, как пылинки вспыхивали, не долетая до поверхности. Всё, что коснётся этой шкуры, сгорит.
Наконец, Афина взяла навык под контроль и жар перестал опалять меня.
Шторм погас.
Афина стояла посреди комнаты. На полу вокруг неё — круг выжженных досок.
— Твою ж… — выдохнул я. — Похоже в следующий раз улучшать твои характеристики нужно на улице, девочка.