Ефим выпрямился, его глаза сузились, а трость застучала по земле в медленном, угрожающем ритме.
— Послушай, — голос старосты стал мягче, но я чувствовал в нём холодную сталь. — Давай без игр. Она описала мне и зверя, и твои действия в подробностях. Ты поймал его в ловушку, в ту самую, которую я видел. Думаешь, она всё это выдумала? Просто признайся и мы смягчим наказание. Так будет лучше, поверь.
Ха, да что ты можешь, старый змей, без доказательств. Пытаешься выбить из мелкого парнишки признание? Думаешь, что он задрожит от страха?
Я заставил себя пожать плечами с равнодушным видом, хотя внутри всё кипело от раздражения. В рожу бы тебе плюнуть. Но рано ещё открывать все карты, рано, ждать надо! Проклятая девчонка.
— Я уже всё сказал. Наврала твоя внучка, — ответил твёрдо, без проблем выдерживая его взгляд.
Ефим помолчал, словно собираясь с мыслями, а затем поджал губы и покачал головой. Его трость нервно постукивала по земле, отбивая неровный ритм.
— Точно, как отец, уже и на «ты» со мной, — проговорил с горечью, и в его голосе послышались нотки старой боли. — Тот тоже был такой же амбициозный самоуверенный лжец. Всё говорил, что знает лес лучше всех, что может любого зверя взять. Хвастался перед всеми своими успехами, строил из себя великого Зверолова. А в итоге что? Погиб от собственной глупости и гордыни.
Я напрягся. Это уже не просто раздражение — что-то более личное? Ефим сжал рукоять трости так сильно, что костяшки его пальцев побелели.
— Расскажу я тебе, Максим, как он на тот свет отправился, — Ефим опёрся на трость обеими руками, его взгляд потемнел, устремившись куда-то в прошлое. — Может, поумнеешь тогда. Может, не повторишь его ошибок.
Григорий молча переступил с ноги на ногу, но продолжил внимательно слушать. В воздухе повисла тишина.
— Всё норовил на самую тяжелую охоту, — продолжил староста, его голос стал глуше. — Обычные звери ему не подходили, редких подавай. Всё мечтал о славе великого Зверолова. А в итоге знаешь что? С ним я тогда был, проклятье. И он…
Старик замолчал, будто слова застряли в горле. Провёл рукой по лбу и тяжело вздохнул. Ну актёр.
— Попытался приручить медведицу Алой Кости, да не вышло. Она на него набросилась, а он в схватке её медвежат и убил. На границе зоны средней опасности и самого сурового леса, за которым до Хребта уж пару недель пути. И всё потому что приручить не вышло! Слишком слаб оказался для таких зверей. А вам-то уж неправду сказали, чтобы ситуацию сгладить, да чтоб Ольга не переживала. Мол, забрёл медведь в лес поближе к деревне и застал отца твоего врасплох.
Староста замолчал, и испытующе посмотрел на меня — его дыхание участилось.
— Ну и? — невольно вырвалось у меня.
— Вот-вот… — Ефим тяжело вздохнул, его голос дрожал от волнения. — Вышли они на нас, хоть и магические, медвежата-то, но безобидные они для опытных Звероловов. Повторю, он их попытался приручить! А силёнок не хватило, уровень силы не тот. Ну а потом…
Он помолчал, облизав пересохшие губы.
— Убил детёнышей в ярости схватки, пусть и случайно, но он был одержим идеей! Мамаша озверела, убила его зверя, а на отца твоего накинулась и изорвала когтями — потому что он, глупец, ещё раз попытался приручить уже её в момент нападения! Я еле успел отбиться своей лесной фурией и едва живого вытащил его из когтей. Хорошо, что получилось отступить! Тащил на себе, но до дома он не дотянул. Кровищи было…
Я хмурился и молчал, переваривая услышанное. Мой опыт подсказывал — что-то в этой истории категорически не складывалось. Слишком много нестыковок, слишком много странностей.
— Раненого отца утащил от медведицы, но не донёс до дома, так? — уточнил я, внимательно изучая лицо старосты.
— А как же, тащил пол дороги, — Ефим кивнул. — Тяжело было ему, кровь всю дорогу текла. Но не вышло…
Я нахмурился, мысленно прокручивая детали истории. Каждое слово анализировал, сопоставляя с тем, что знал о поведении диких зверей. Ну уж нет, этот пройдоха опять пытается меня провести. А учитывая, что я ему как кость в горле…
— И это твой разговор начистоту? Странно, — проговорил медленно, не сводя глаз с лица Ефима.
— Конечно, я пришёл рассказать тебе правду об отце! А что странно? — он насторожился, его трость замерла в воздухе.
Не такую правду я ожидал, ну да ладно — глупо было надеяться, что он сейчас возьмёт, и всё выложит. Так правду об отце, сумку передать, или найти доказательства нарушения закона? Да нет, ты просто пришёл удостовериться, что всё идёт по плану. Что ж, пожалуй, лучшего момента заставить тебя понервничать просто нет, старая змея.
— Медведица, у которой убили детёнышей, ведёт себя совсем не так, — объяснил я спокойно. — Она не остановится после одной стычки. Будет преследовать убийцу, пока не настигнет. И если она не знала наверняка, что отец мёртв, значит должна была прийти за ним. А возможно и за всей его семьёй.
Конечно, я бил наугад. Ведь после ситуации с волками не знал, каково истинное поведение магических зверей этого мира. Но не могло оно отличаться настолько! Нет, предположить я это могу, но пока не уверен в обратном — никогда не поверю в подобную чушь. Если медвежат убили на её глазах…
Лицо Ефима едва дрогнуло, но я заметил. Мышца на его щеке нервно дёрнулась.
— Что ты несёшь, мальчишка? — буркнул он, бросив взгляд на Григория.
— То и несу, что знаю, — ответил спокойно, чувствуя, как нарастает напряжение. — Медведица-мать — самый опасный противник в лесу. Если кто-то убил её детёнышей у неё на глазах и остался жив, она будет искать его по следу дни, недели, месяцы. У неё обоняние невероятное — она чует запах обидчика за километры. Будет выслеживать его двадцать, тридцать километров, пройдёт любые препятствия. Возможно даже придёт к дому, разнесёт всё вокруг, убьёт всех, кто носит похожий запах. Месть у неё в крови, этот инстинкт сильнее голода.