Он устал бояться.
— Ника, — сказал он, не оборачиваясь, продолжая смотреть в зеркало. Голос звучал ровно, спокойно, без привычной неуверенности. — Сегодня к вечеру у нас будут деньги. Много денег.
— Мик… — в голосе сестры прозвучала тревога.
— Не спорь, — оборвал он тихо и направился к выходу. — Просто поверь мне.
— Куда ты идёшь?
Мика обернулся и посмотрел на неё — на осунувшееся лицо, на чёрную паутину вен под кожей, на дрожащие руки. На единственного человека в мире, ради которого стоило рискнуть всем.
— Кое-кто обещал заплатить мне серебром, — ответил он и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Путь от трущоб до богатого квартала превратился в испытание на выносливость.
Мика шёл медленно, каждые несколько минут останавливаясь у стен домов. Рёбра нестерпимо горели — особенно левая сторона, где кулак Зверя нашёл самую болезненную точку. Несколько раз его едва не стошнило прямо на мостовую.
Но он упрямо брёл вперёд, шаг за шагом преодолевая расстояние между своим миром и чужим.
С каждой улицей мир менялся, словно он путешествовал не по городу, а между разными планетами.
Грязные переулки, где вонь помоев смешивалась с дымом очагов, уступали место широким проспектам, вымощенным ровным булыжником. Покосившиеся лачуги из гнилых досок и соломы сменялись добротными домами из белого камня.
Даже запахи здесь были другими.
Да и воздух казался чище — без примеси дыма, копоти и сырости, которые въелись в лёгкие всех обитателей трущоб.
Мика натянул капюшон как можно глубже, пытаясь скрыть избитое лицо. В богатом квартале появление оборванца всегда вызывало подозрения — особенно утром, когда в открытых трактирах завтракали преуспевающие торговцы. А теперь ещё и будущие участники турнира.
Прохожие инстинктивно сторонились его, словно нищета была заразной болезнью.
Элегантные дамы поджимали губы и отворачивались. Мужчины окидывали его подозрительными взглядами, рука невольно ложилась на рукоять меча.
На их месте Мика поступил бы точно так же — любой чужак из трущоб мог оказаться вором, убийцей или просто сумасшедшим.
Таверна «Единорог» высилась в самом сердце квартала, как храм, посвящённый богатству и роскоши.
Массивное здание сияло в утренних лучах солнца. Колонны у входа были украшены искусной резьбой — виноградные лозы обвивали каменные стволы, между листьями прятались фигурки фей. Над массивными дубовыми дверями, окованными медью, возвышалась голова единорога размером с живую лошадь.
Резьба была настолько детальной, что казалось — мифическое существо вот-вот оживёт.
Перед входом, на мраморных скамьях, восседали двое охранников в кожаных доспехах. Броня была качественной — не самодельные латы из городской стражи, а настоящая военная экипировка. На предплечьях обоих виднелись татуировки Звероловов.
Рядом с каждым лежали их питомцы.
У первого охранника — массивный пёс.
У второго — рысь с ледяными глазами, в которых была только холодная, хищная пустота. Зверь лежал неподвижно, но Мика чувствовал, как тот следит за каждым его движением.
Парень не знал, сколько у них зверей в ядре, но оба этих питомца были явно боевыми. Их хозяева не просто охраняли вход — они были готовы убить любого, кто посмеет нарушить покой заведения.
Мика подошёл к ним, стараясь держаться увереннее, чем чувствовал. Сердце колотилось где-то в горле, рёбра ныли от каждого вдоха, но он заставил себя выпрямиться и посмотреть охранникам в глаза.
— Мне нужно попасть внутрь, — сказал он, останавливаясь в нескольких шагах от входа.
Голос прозвучал хрипло, но твёрдо.
Охранники медленно перевели на него взгляды и оценили с ног до головы. В их глазах мелькнуло презрение, смешанное с удивлением от такой наглости.