Боль была такой, что он не смог даже закричать.
Просто лежал, разинув рот, и смотрел в тёмное небо между крышами.
Ещё удар. В бедро.
Ещё один. В плечо.
Зверь бил методично, без спешки. Не калечил насмерть, но и не щадил. Каждый удар был рассчитан — причинить боль, сломать сопротивление, показать, кто здесь хозяин.
Мика потерял счёт времени.
Потом избиение прекратилось.
Грубые руки рванули его за ворот, перевернули на спину. Ткань затрещала, но выдержала. Лицо Зверя нависло сверху.
— Сам виноват, — сказал он почти ласково. — Я по-хорошему хотел.
Пальцы полезли в карманы. Мика дёрнулся, попытался оттолкнуть руку, но тело не слушалось — мышцы отказывались подчиняться, каждое движение отзывалось вспышкой боли.
Серебро звякнуло, покидая карман.
Монета за монетой. Мика слышал, как они падают в ладонь Зверя — тихий перезвон, похоронный колокол по его надеждам.
— Неплохо, — хмыкнул бандит, пересчитывая добычу. Монеты поблёскивали в тусклом свете, переходя из руки в руку. — Ходок щедрый оказался. Теперь это моё.
Серебро исчезло в кармане Зверя.
Мика лежал на холодных камнях, глядя в никуда. Внутри было пусто — та особая пустота, которая приходит, когда надежда умирает. Он знал это чувство. Испытывал его в приюте, когда окончательно понял, что проживёт тут до восемнадцати. Испытывал год назад, когда болезнь Ники вернулась.
Но каждый раз находил силы подняться. А сейчас сможет?
Нет, слишком больно.
ДОСТАЛО!
— А это что?
Голос Зверя изменился, зазвучал с любопытством и жадным интересом.
Пальцы что-то нащупали. Кожаная верёвочка натянулась, впиваясь в шею.
Мика вздрогнул.
— Отдай, — прошептал он сквозь разбитые губы. Даже не знал, почему. Амулет был просто безделушкой — кость и верёвка, красивые руны. Но Харон смотрел так серьёзно, когда надевал его. «Поможет». — Это не… не ценное…
— Ага, конечно.
Зверь дёрнул шнурок.
Кожа обожгла шею. Верёвочка лопнула, и амулет оказался в руке бандита. Он поднёс костяную подвеску к глазам, разглядывая в тусклом свете.
— Интере-е-есно. Я видел, как он давал его тебе. Шептались вы там, загадочные такие. Думал — может, записка какая, послание. А тут вон что, побрякушка.
Он повертел амулет в пальцах. Красные руны тускло блеснули.
— Ценная вещица, небось. Ходок просто так ничего не дарит. Заберу на всякий случай. Вдруг продать получится, а не получится — самому сгодится. Талисман на удачу, ха!
Амулет исчез в кармане — туда же, где лежало украденное серебро.