Впервые за все время пребывания в этом мире я почувствовал себя по-настоящему дома. Никаких деревенских сплетен, никаких косых взглядов, никаких осточертевших речей старосты. Только я, лес и тишина, нарушаемая лишь птичьими трелями да плеском рыбы.
Я закинул удочку в омут под склонившейся ивой и откинулся на спину, подложив под голову руки. Здесь можно было думать и планировать что-то. Изгнание оказалось подарком — теперь я мог заниматься тем, что действительно умел.
Взгляд невольно скользнул вглубь леса, туда, где деревья становились гуще.
Метрах в двухстах от ручья лес… менялся.
Стволы там казались темнее, будто покрытые черной корой. Кроны сплетались так плотно, что солнечный свет едва пробивался сквозь них, создавая зловещий полумрак. Даже птицы пели по-другому — их трели звучали приглушенно, с каким-то тревожным подтоном.
Граница опасной зоны, без сомнений.
Память Макса подсказывала, что именно там обитали существа, способные разорвать неопытного Зверолова в клочья. Туда ходили только со специальным снаряжением, большим опытом и, желательно, с охраной. Пока мне туда рано, но если пройти по границе в пользы дорогих ресурсов, с моей осторожностью…
Леска дёрнулась, отвлекая от мыслей. Я осторожно подсёк и почувствовал, как рыба дергается на крючке. Окунёк, неплохо.
Пока вытаскивал добычу, подумал о Красавчике. Горностай исчез с рассветом — когда я проснулся, его рядом не было, видимо выскочил в открытое окно. Но на этот раз всё в порядке. Зверь есть зверь, даже прирученный. Ему нужно бегать по лесу, охотиться, исследовать территорию. Это естественно и полезно для развития.
Здесь магические существа сохраняли дикую природу. Попытки превратить их в диванных любимцев только ослабят, это уж точно. Красавчик вернётся, когда захочет. А если не вернется — значит хреновый из меня вышел Зверолов.
Хотя нет, вернется. Я чувствовал нашу связь — слабую ниточку, протянувшуюся куда-то в глубину леса. Она пульсировала размеренно, спокойно. Зверек был в порядке и не слишком далеко.
Следующий окунек клюнул почти сразу. Потом ещё один. К тому времени, как солнце поднялось выше крон деревьев, в ведре плескались уже семь рыбешек. Хватит для угощения Красавчику. В планах — тренировка.
Я смотал удочку и поднялся, отряхивая с штанов прилипшую траву.
Едва направился к избе, как из кустов почти мгновенно выскочил знакомый белый комочек. Красавчик несся ко мне, виляя хвостом, а его шерсть переливалась золотистыми искорками в утреннем свете.
— Ага, сразу на завтрак, да? — рассмеялся я, наблюдая, как горностай принюхивается к моему улову.
Он встал на задние лапы, заглянул в ведро и жалобно пискнул. Я почесал его за ухом.
— Потерпи немного. Тут другой подход у нас теперь будет.
Красавчик обиженно фыркнул, но послушно запрыгнул мне на плечо, и я почувствовал тепло его маленького тела.
Мы направились к избе по едва заметной тропинке. Солнце припекало все сильнее, обещая жаркий день. В такую погоду рыба долго не пролежит, нужно будет сразу приготовить.
— Ты где шлялся с утра? — спросил я горностая, зная, что ответа не получу, но наслаждаясь возможностью говорить вслух. Привычка.
Красавчик лишь довольно заурчал и устроился поудобнее на плече.
В избе было прохладно и пахло застоявшимся воздухом. Я поставил ведро с рыбой на деревянный стол и окинул взглядом скромную обстановку. Красавчик соскользнул с моего плеча и вновь принялся обнюхивать ведро, нетерпеливо поскуливая.
— Погоди, дружок, — сказал я, потирая подбородок. — Теперь будем делать всё правильно.
Впервые с момента пробуждения «Звериного кодекса» у меня появилась возможность спокойно изучить все его возможности.
Глава 18
Я сосредоточился.
Опыт: ⅖
Эволюционный индекс: G.