Я проследил за его взглядом. В глубине пещеры, у раненого бока Альфы, Лана погрузила руки в рану по запястья. От неё исходило мягкое, золотистое сияние.
Свет вступал в борьбу с тьмой. Там, где эти золотистые потоки касались чёрной массы, тени шипели и корчились, как слизни. Они пытались отползти, спрятаться глубже в рану, но Лана не давала им уйти. Её пальцы двигались, выдёргивая тёмные нити одну за другой.
— Охренеть, — выдохнул Стёпка.
Я понял о чём он, потому что увидел, как изменились волосы девушки.
Прядь у виска, ещё секунду назад чёрная как смоль, стала серой, потом белой. Седина расползалась по волосам, захватывая прядь за прядью. Чёрные локоны превращались в пепельные и тут же — в белоснежные.
— Макс… — голос Стёпки дрогнул. — Её волосы…
— Вижу. Не только волосы.
— Твою мать…
Кожа на руках начала терять блеск. Морщины проступали на тыльной стороне ладоней. Вены вздулись под истончившейся кожей, суставы пальцев крючило.
Лана старела. Она отдавала свои годы и её тело менялось, отражая эту потерю.
Стёпка сел, не обращая внимания на головную боль. Его лицо было белым как мел.
— Это… это нормально? — прошептал он. — Так и должно быть?
— Чёрт его знает… Надеюсь это временное отражение этого ритуала.
— Но она же… Какое временное! Она становится старухой!
Я не ответил. Лишь смотрел, как седина добралась до затылка Ланы, как плечи начали сутулиться. Она не издавала ни звука, только губы продолжали шевелиться в беззвучном шёпоте.
— Макс, — Стёпка схватил меня за рукав. — Стоит ли оно того? Жизнь на жизнь! Она же убивает себя!
Повернулся к нему.
— Это её решение, дружище. У неё останется достаточно лет, чтобы пожить.
— Как старуха?
— Стёпа. — Я положил руку ему на плечо, заставляя замолчать. — Она знала, на что шла и знала цену. Мы её на это не толкали. Ты можешь считать это безумием, но давай понадеемся, что она вернёт свой облик. Я уже видел подобное, когда она спасла тебе жизнь. Тогда этот процесс был временным. И что-то я не помню, чтобы ты так сильно переживал, когда дело касалось тебя.
Он открыл рот, хотел что-то сказать — и закрыл. Опустил голову.
Я снова посмотрел на Лану.
Её спина согнулась сильнее, скулы заострились, щёки впали, вокруг глаз появилась сеть мелких морщин.
Свет вокруг пульсировал всё ярче. Тьма в ране корчилась, отступала, теряя позиции. Лана явно побеждала, но платила за каждый отвоёванный сантиметр.
Тигр низко зарычал. Его глаза медленно закрылись. Огромное тело обмякло, мышцы расслабились.
Они погрузились в транс, как и говорила Лана.
Теперь он был полностью беззащитен.
Я поднялся.
— Куда ты? — Стёпка вскинул голову.
— Никуда. Сейчас моя задача следить, чтобы никто не помешал.