Невероятно мощный яд Альфы.
Друид остановился у входа и окинул взглядом открывшуюся картину.
Эрика лежала на каменном ложе, укрытая тонким шерстяным покрывалом. Её когда-то привлекательное в своей хищной остроте лицо теперь приобрело мертвенно-серый оттенок. Чёрные вены расползлись по коже паутиной, пульсируя в такт замедленному сердцебиению. Глаза были закрыты, грудь едва заметно поднималась — друид жизни балансировала на грани между сном и смертью.
Рядом с ней, на втором ложе, полусидел Моран. Друид Тени выглядел немногим лучше своей соратницы. Культя на месте оторванной руки была перевязана и обработана целебными мазями. Повязка на лице скрывала пустую глазницу. Кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок, а в единственном оставшемся глазу была заметна усталость.
При появлении Тадиуса Моран попытался выпрямиться, но тут же поморщился от боли и откинулся обратно.
— Ну что? — прохрипел он.
Тадиус не ответил. Вместо этого он подошёл к ложу Эрики и некоторое время молча смотрел на неё. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на профессиональный интерес.
— Яд продвинулся, — констатировал он, проводя пальцами над её телом, не касаясь кожи. — Ещё несколько дней — и он достигнет сердца.
Моран дёрнулся, попытавшись приподняться на ложе.
— Ты можешь её спасти.
— Могу, — равнодушно согласился Тадиус. — Вопрос в том, стоит ли тратить на это ТАКИЕ ресурсы. Мои руны едва налились…
Моран уставился на него единственным глазом, в котором вспыхнула ярость, но тут же угасла, сменившись бессилием.
— Она — друид. Член Семёрки, — процедил он сквозь зубы. — Она заслуживает…
— Да, это так! — перебил Тадиус. — И теперь друид лежит здесь, отвлекая меня от действительно важных дел.
Он помолчал, глядя на бледное лицо Эрики с выражением человека, оценивающего сломанный инструмент.
— Впрочем, терять бойцов сейчас — непозволительная роскошь.
Друид склонился над телом, и его глаза вспыхнули. Руки начали двигаться в сложном узоре, оставляя в воздухе едва заметные алые следы.
Моран молча наблюдал, не решаясь прервать ритуал.
Процесс занял несколько минут. Алые нити сплетались в сложный узор над грудью Эрики, проникали сквозь кожу, обвивали чёрные вены яда.
Чёрные прожилки на теле дрогнули. Их пульсация замедлилась, потом остановилась. Яд не исчез — это было бы слишком просто, но его продвижение прекратилось.
Когда Тадиус отступил на шаг, на его лбу выступила тонкая плёнка пота — единственное свидетельство затраченных усилий.
— Стабильна, — произнёс он ровно. — На несколько недель. Этого достаточно, но я потратил все накопленные силы кровавых рун. Проклятье.
Моран выдохнул, и его плечи немного опустились.
— Спасибо. — Слово далось ему с видимым трудом. — Знаю, что прошу многого, но… Ты можешь снять печать Григора? — друид Тени подался вперёд.
Тадиус прошёлся по помещению, заложив руки за спину, и остановился у дальней стены.
— Снять — нет, — сказал он наконец. — То, что сделал Григор, необратимо. Твоя связь с теневым разрезом запечатана навсегда.
Моран дёрнулся, как от удара. Его лицо исказилось, и на мгновение показалось, что он сейчас закричит. Но вместо этого из горла вырвался лишь хриплый смех.
— Ха-ха-ха, тогда зачем ты меня держишь? — он откинулся на ложе, уставившись в потолок. — Без силы я бесполезен. Обуза.
— Ты задаёшь неправильные вопросы. — Тадиус развернулся к нему, и в его глазах снова мелькнул багровый отблеск. — Я сказал, что печать нельзя снять. Но я не говорил, что тебя нельзя восстановить.
Моран замер.