— Логика простая — выбора у нас нет. Лучше один заражённый в лесу, чем вся деревня под угрозой.
— Поймай он сильного питомца, докажи, что может, — вдруг встряла Ирма, сверля старосту взглядом, — и любое разрешение ему дашь, это уж точно. Нечем крыть будет, старый ты пройдоха, так ведь, Ефим?
Староста посмотрел на бабку с неприязнью:
— Ирма, ты что-то совсем фантазии предаёшься. Где неопытному мальчишке взять сильного питомца? Это же просто невозможно.
Невозможно? Посмотрим. Я усмехнулся про себя. Судьба сама даёт мне шанс показать всё, на что способен. Наконец-то никто не будет дышать в затылок, контролировать каждый шаг. В лесу буду сам по себе — а это именно то, что нужно.
Ольга слёз не показывала, это только к лучшему, но её руки чуть дрожали.
— Эй, — сказал тихо, подходя к ней, — всё будет хорошо.
— Как может быть хорошо? — шепнула она. — В лесу же всякое может быть, хоть зона и безопасная, но зверей диких хватает…
— Кстати об этом, Ольга. Не нужно делать из меня монстра, — встревает Ефим, и в его голосе звучит показное великодушие. — Я, так и быть, разрешу тебе, Макс, поселиться в старой хижине отшельника. Помнишь, была такая, на границе безопасной и опасной зон? Отличное место, жить можно будет…
Последние слова он произнёс с особой интонацией, словно намекая на что-то.
А не об этой ли избе бабка и говорила? Возможно.
— А что за отшельник там жил?
Ефим машет рукой:
— Ты не знал его. Григор звали. Давно это было. Он тоже… проблемный был. Пришлось выселить подальше от людей.
— Григор? — Ирма вдруг оживилась, в её глазках заплясали огоньки. — Да-да, помню Григора… Проблемы создавал? Интересно, какие именно? Что-то его изгнание прошло не так прилюдно, как сегодня.
Старик стиснул трость крепче:
— Ирма, не стоит ворошить прошлое. Совет принял решение, меня в нём даже не было тогда. Григор давно сгинул — звери небось сожрали. Что с него взять, неопытный был, как и наш Максим.
— Ага, сожрали, — хмыкнула бабка. — А может, не звери совсем его сожрали? И чой-то мой внук стал «нашим», а? У тебя своя пигалица есть.
Между ними пробежала искра взаимной неприязни, а Ефим нахмурился.
— Ну что ж… — сказал я, затягивая мешок, — На границе зон, значит?
— Именно, — кивнул Ефим. — И не думай в опасную зону соваться — не жилец ты там. Посиди, подумай, травки пособирай.
А вот это уже сам решу, что мне делать. Граница двух зон — самое то, что нужно! В безопасной области можно отлавливать простых зверьков, набираться опыта, как лес изучу. А потом — заходить дальше, за по-настоящему ценной добычей.
— Ну… — объявил я, взваливая мешок на плечо. — Готов.
Ольга вдруг резко встала, подхватила узелок с едой и кинулась к сундуку в углу.
— Макс, я с тобой! — заявила она решительно, начиная выгребать из сундука свои немногочисленные пожитки.
Ефим тут же подскочил, замахал руками:
— Ольга, что ты делаешь? Этого нельзя категорически!
— Почему нельзя? — повернулась к нему женщина, и в её голосе звенела сталь. — Он мой сын!
— Потому что хворь твоего сына убьёт тебя! — рявкнул староста и стукнул тростью. — Нельзя с ним жить, будь вразумительна! Я говорил с Больдом, он всё ясно сказал! Ты подхватишь заразу и принесёшь её в деревню! Этого допустить нельзя — запрещаю!
— Значит не нужна мне ваша деревня! — глаза Ольги вспыхнули.