Все замерли, а я оглядел свою стаю, вытирая пот со лба.
— Вот теперь это называется командная работа.
Пока стая отрабатывала боевые навыки по утрам и вечерам, днём я сосредоточился на другой, не менее важной задаче — превратить учеников в настоящих звероловов.
На утро поднял Лину и Дамира до рассвета. Первым делом — пробежка вокруг долины. Три круга, без остановок. Лина задыхалась уже на втором, Дамир держался лучше, но тоже выдыхался.
— Физическая подготовка необходима, — сказал я, когда они, тяжело дыша, остановились у озера. — Не только питомцы ваше оружие, но и вы сами.
После пробежки — базовые упражнения. Отжимания, приседания, работа с балансом на неровной поверхности. Я не требовал от них результатов бойца, но минимальная физическая форма была обязательна.
Когда солнце поднималось над горизонтом, мы отправлялись в лес. Нужно было научить их читать природу.
— Стой, — остановил я Дамира в нескольких метрах от старого дуба. — Что здесь не так?
Он недоумённо оглянулся.
— Обычное дерево.
— Присмотрись к коре.
Дамир подошёл ближе и присвистнул. На высоте почти трёх метров кора была изодрана глубокими царапинами.
— Медведь точил когти, — сказал я, указывая на отметины. — Но видишь, как высоко? Либо зверь огромный, либо что-то его сильно встревожило, раз он тянулся так высоко, помечая территорию.
Лина внимательно изучала царапины.
— Может, он просто крупный?
— Может, — согласился я. — Но лучше предположить худшее и остаться живым, чем надеяться на лучшее и стать обедом. Всегда будьте готовы к неожиданностям.
Мы продолжили путь, и я показывал им тонкости, которые знал ещё с детства. Как определить направление ветра по движению паутины. Как найти воду, наблюдая за полётом насекомых. Как предсказать дождь по поведению птиц.
— Смотрите на листья, — указал я на кустарник рябины. — Видите, как их выворачивает? Показывают свою светлую изнанку. Это ветер меняется, становится плотнее, влажнее. Он-то их и задирает кверху.
Дамир с сомнением посмотрел на ясное небо.
— Серьёзно?
— Природа не врёт, — сказал я просто. — Люди врут. Звери притворяются. Но лес всегда будет с тобой честным, Дамир. Навсегда это запомни.
Действительно, через полтора часа небо затянули тучи, и мы едва успели добраться до фермы под первыми каплями дождя.
В другой день я учил их читать следы. Но не просто определять вид зверя — это азы. Настоящий следопыт видел историю.
— Старый кабан-секач прошёл здесь вчера вечером, — сказал я, присев у отпечатка в грязи. — Видишь, Отпечаток копыта чуть смазан? Он им шаркает, не поднимает до конца. Хромает на левую заднюю. Раненое животное всегда непредсказуемо. А вот это, — я перешёл к другому следу, — свежее. Молодой волк. Шёл быстро, но не убегал. Охотился. Видишь, как глубоко вошли когти? Он перепрыгивал через камни, преследуя добычу.
Лина присела рядом.
— А как ты понял, что он молодой?
— По размеру лапы и глубине отпечатка, — объяснил я. — Старый волк тяжелее, лапа шире. А молодой легче, но компенсирует это силой, глубже вдавливая когти. Плюс траектория движения — опытный зверь экономит энергию, движется по прямой. Молодой тратит силы впустую, делает лишние движения.
Следующие часы мы провели в лесу, отрабатывая навыки. Я показывал им, как отличить свежий помёт от старого, как понять по царапинам на дереве размер и настроение зверя, оставившего метки.
— Медведь нервничал, когда драл кору, — объяснял я, проводя пальцем по глубоким бороздам. — Царапины рваные, неровные. Спокойный зверь оставляет ровные, параллельные линии. А тут видна агрессия.
К концу недели ученики начали замечать детали, которые раньше проходили мимо их внимания. Дамир научился определять возраст следов по краям отпечатков. Лина стала понимать язык звуков леса — какой треск веток нормален, а какой нет и стоит насторожиться.