— Допускаю много ошибок?
— Нет.
— Подвела вас хоть в одной сделке?
— Нет.
Она глубоко вдохнула.
— Тогда почему вы ведёте себя так, будто жалеете, что приняли меня на работу?
В кабинете стало тихо. Герман медленно поднялся из-за стола. Подошёл к окну. Несколько секунд смотрел на вечерний город. Потом спокойно сказал:
— Потому что так будет лучше.
— Для кого?
Он не ответил.
— Для агентства?
Молчание.
— Для вас?
Опять.
— Или...
Она почувствовала, как голос становится тише.
— Для меня?
Герман медленно повернулся. В его лице не было холодности. Только усталость. Та самая, которую он когда-то признался скрывать.
— Виктория.
Он произнёс её имя очень спокойно.
— Иногда единственный правильный поступок выглядит жестоким.
Она долго смотрела на него. Потом так же спокойно спросила:
— А кто решил, что он правильный?
Ответа не последовало. И именно это стало ответом.
Вернувшись к своему столу, Вика открыла чистый документ. Пальцы некоторое время неподвижно лежали на клавиатуре. Потом начали печатать.
"Прошу уволить меня по собственному желанию..."
Каждое слово давалось неожиданно легко. Не потому, что ей хотелось уйти. Потому что оставаться так больше не получалось. Она распечатала заявление. Подписала. Несколько минут смотрела на лист. Потом встала.
Герман всё ещё работал. Когда Вика вошла, он поднял голову. Она молча положила заявление перед ним. Он посмотрел на первую строку. Потом медленно поднял взгляд. В кабинете не было слышно ничего, кроме негромкого гула кондиционера.
— Это окончательное решение?
— Нет.