Он надел пиджак.
— Привычки.
Они вместе вышли из кабинета. Лифт ехал медленно. Когда двери открылись на первом этаже, Вика вдруг поняла, что они впервые уходят с работы одновременно.
Герман посмотрел на часы.
— Вы на машине?
— Нет.
— Тогда подвезу.
Она уже открыла рот, собираясь отказаться.
Но за стеклянными дверями ливень стеной обрушивался на вечернюю Москву, а ближайшая остановка находилась почти в десяти минутах ходьбы.
Вика посмотрела на дождь. Потом на Германа. И впервые за всё время работы ответила не как подчинённая.
— Спасибо. С удовольствием.
Глава 11. Дождь и границы
Ливень успел превратить парковку в зеркало, в котором отражались фары, вывески и редкие прохожие, решившие, что зонтик сегодня лишь декоративный аксессуар. Пока они дошли до машины, Вика всё равно промокла. Несколько капель стекли за воротник, волосы начали завиваться от влажности, а туфли тихо чавкнули, когда она села на пассажирское сиденье. Герман молча включил обогрев лобового стекла и климат-контроль. Машина наполнилась ровным шумом вентилятора. Никто не спешил начинать разговор.
— Адрес? — спросил он, когда автомобиль плавно выехал со стоянки.
Вика назвала улицу. Герман на секунду перевёл взгляд с дороги на неё.
— Далеко.
— Это единственное, что я сейчас могу себе позволить.
Он никак не отреагировал. Не сказал привычное «понимаю», не начал утешать. Просто кивнул и свернул на проспект. Именно за это молчание Вика вдруг ощутила благодарность. Жалость всегда была тяжёлой. Она ложилась на плечи дополнительным грузом. А спокойное принятие чужих обстоятельств почему-то позволяло дышать свободнее.
Дождь почти остановил город. Навигатор то и дело перестраивал маршрут, предлагая объехать очередной затор, но через несколько минут выяснялось, что новый путь ничуть не быстрее старого. Они медленно ползли по вечерним улицам, наблюдая, как люди перебегают между навесами, прячут лица под папками с документами и безуспешно пытаются поймать такси.
— Можно вопрос? — неожиданно спросила Вика.
— Можно.
— Почему вы никогда не спрашиваете, что произошло между мной и бывшим мужем?
Герман не ответил сразу.
— Потому что, если захотите рассказать, расскажете сами.
— А если нет?
— Значит, это не моё дело.
Она повернулась к окну.
— Большинство людей любопытнее.
— Большинство людей любят истории.
— А вы?