На улице потеплело, снег растаял, и Азим вприпрыжку перескакивает через озерца луж, оборачиваясь и глядя на меня в ожидании похвалы. Я не скуплюсь на слова, говорю, какой он ловкий и сильный, прыгает словно лев. Мальчиков нужно хвалить, чтобы они с раннего детства ощущали свою значимость и росли победителями. Так говорила Айшат, так говорят и все другие матери сыновей. Девочек тоже хвалят, но только за хорошо выполненную работу, и то лишь до определенного возраста.
Я сама не заметила, как Азим допрыгал до магазина отца. Очевидно, у него была своя цель, потому что он хитро прищуривается, склоняет голову набок и говорит:
– Зайдем, Киштама? Всего на минуточку.
В магазине продаются леденцы на палочке, отец обычно приносит их Азиму, но последние несколько дней Азим жил у Хасановых, а в их доме нет ничего сладкого: у дяди Бахтияра диабет.
Мы заходим внутрь, и Азим бежит к прилавку. Встает на цыпочки и тянет руку к большой банке с разноцветными леденцами. Абдулла взглядом спрашивает: «Можно?» Я киваю, и он протягивает мальчику леденец.
Я сталкиваюсь с отцом возле его кабинета. На нем уличная одежда, он явно спешит. И так же явно не ожидал меня увидеть.
– Ты зачем пришла, Киштама? – недовольно спрашивает он, запирая дверь.
– Азим захотел конфету. И я хотела у тебя спросить…
– Мне некогда. Поговорим вечером, дома.
– Куда ты идешь?
– К Омаровым.
– Можно с тобой?
Я так хочу увидеть Арсена! Неважно, что женщины будут находиться на кухне, отдельно от мужчин, по очереди нося в залу блюда с едой и забирая пустые тарелки – я все равно его увижу, хотя бы мельком, и, может, смогу перемолвиться с ним словечком, а он намекнет насчет помолвки, как намекнул тогда насчет буквы «К». Вчера на банкете мы лишь издали смотрели друг на друга, потому что сидели в разных концах зала, Арсен – на мужской половине, я – на женской, а когда начались танцы, я все ждала, что он меня пригласит, но он танцевал только с двоюродными сестрами, а к столу, за которым я сидела, так и не подошел.
Эти мысли проносятся в моей голове за доли секунды, а еще через секунду я понимаю, каким будет ответ отца, еще до того, как этот ответ прозвучал.
– Нет.
– Но ведь я засватана за Арсена! Почему мне нельзя пойти с тобой?
Отец поворачивается и тихо, с расстановкой говорит:
– Ты не засватана за Арсена. Не смей больше думать об этом, тебе ясно?
Потом он уходит, а я стою, пытаясь осмыслить услышанное, но оно не укладывается в голове. «Не засватана… не засватана…» – словно молоточек, стучит в мозгу.
Проходит несколько минут, прежде чем я осознаю, что глупо было надеяться на что-то другое. Ведь иначе о помолвке объявили бы официально, и Марьям не вела бы себя так странно, и Арсен на банкете подошел бы ко мне, протянул цветок[15] и танцевал со мной, и тетя Саида не избегала бы меня все последние дни, а обняла и назвала дочкой.
Я ищу глазами Азима, чтобы отвести его домой, но нигде его не вижу. Абдулла упреждает мой вопрос и говорит:
– Исмаил Ахмедович забрал мальчика с собой.
– Спасибо, Абдулла, – машинально отвечаю я и выхожу на улицу.
Неужели отец посулил помолвку, только чтобы я уговорила Марьям стать его женой?..
Желание выяснить это немедленно, прямо сейчас, становится нестерпимым. Я словно сошла с ума, ноги сами несут меня к дому, где живут Омаровы. Я не понимаю, что стану делать, когда окажусь в их квартире. Отец сидит в зале с другими мужчинами, мне нельзя туда входить, я ведь не родственница Омаровых, да даже если б было и можно, немыслимо говорить с ним об этом в присутствии Арсена и дяди Рамиза. Нет, мне нельзя, нельзя туда идти!..
Я поднимаюсь по лестнице, толкаю незапертую дверь и вхожу в прихожую, из которой длинный коридор в дальнем конце разветвляется направо и налево. Рядом с входной дверью расположена кухня, из которой как раз выходит тетя Саида с блюдом дымящегося плова.
Увидев меня, она кидает быстрый взгляд в сторону залы, откуда слышатся мужские голоса, и спрашивает:
– Киштама, ты зачем пришла?
– Тетя Саида, я спросить хотела…
– Подожди здесь. – Она кивает на дверь комнаты дочерей и уходит.
[15] На дагестанской свадьбе парень по традиции приглашает девушку на танец, протягивая ей цветок.