Потому, что мне отчаянно страшно было оставаться одной. А я знала, что следующую ночь я проведу в одиночестве.
— Пожалуйста, не уходи.
И он не ушёл.
От его волос пахло дымом и почему-то ладаном.
— Ты не должна переживать. Я действительно уверен в своих силах.
Но я прекрасно знала, что Герберт отличный маг. Но на нём будут кандалы и не будет кольчуги. Один точный удар и он окажется мёртв.
— А если все… Если все будет плохо? Что тогда делать? Что будет с детьми?
— Ты не должна об этом думать. Потому, что не будет ничего плохо. Анна, пожалуйста, услышь меня. — Он расшнуровал мне платье. Помог из него выбраться.
Я стояла в сорочке и дрожала. Он скинул камзол, оставшись в рубашке на шнуровке.
Предательство отравляло душу. Прожигало сердце. Заставляло морщиться при любом воспоминании.
Но боль утраты душу и сердце сжигало.
Так странно. Ещё каких-то полгода назад я бы ругалась на языках нескольких континентов, если бы мне сказали, что я захочу в какой-то момент оказаться рядом с бывшим мужем. Я бы заверяла, что никогда такого не произойдёт.
Это была самая длинная ночь за последние два года в разводе.
Самые короткие фразы звучали в её тишине.
— Я же тебя люблю. Поэтому я одержу победу.
— Я тебе не верю. — Шептала, уткнувшись Герберту в шею. — Пожалуйста, пожалуйста.
— С детьми все будет хорошо.
— А если они их найдут? А если короне так нужно будет, чтобы все шло так, как запланировано? Если они найдут детей, найдут родителей?
— Их никто не найдёт. Ты же это знаешь. Все кареты были пусты. Их никто не найдёт.
И мне отчаянно хотелось растянуть это время до рассвета. Только это было не в моих силах.
Когда горничная пришла помочь мне с нарядом, сонный Герберт приподнялся на локтях и взмахнув рукой, бросил небрежно.
— Оставьте, я прекрасно справлюсь со шнуровкой сам.
Горничная взвизгнула и я бросив умоляющий взгляд, тяжело задышала.
— Всем прекрасно известно, что меня не было в моих покоях. — Медленно произнёс Герберт, вставая с постели.
Я цеплялась пальцами в его рубашку. Пыталась отговорить.
— Скажи, что мне надо сделать, чтобы ты отменил дуэль? Скажи. — Просила я.
Герберт смотрел на меня серьёзным взглядом.
— Если я отменю дуэль — ты выйдешь замуж за насильника и извращенца. Я не отменю дуэль, потому что я люблю тебя.
И от этого в груди клокотало.
Двор королевского дворца был расчищен. Со всех сторон стояли кресла и королевская ложа была слегка в отдалении. Фрейлина королевы приблизилась ко мне и качнув головой, сопроводила в сторону королевской четы. Но я не хотела уходить.