– А с чего ей понимать? Дай наказ и пусть рулит. Сколько ей уже, 30?
– 27 пока.
– Ну, тоже не девочка.
Я стояла в коридоре и слушала. И внутри происходила битва мозга и души. Они хотят меня сосватать. Фу! В Москву. А у меня отпуск. И там есть что посмотреть. Да я в жизни туда не выберусь. Дорого, не потяну. А тут такая возможность. Решилась. Выдохнула.
– Ма, я согласна, – сказала я, усаживаясь за стол.
Дамы смотрели на меня с изумлением, смешанным с восторгом и жалостью. Докатилась.
– Ну и отлично, – сказала тетя Вера. – Я все устрою.
Так я оказалась в Москве. У Владимира. Его трехкомнатная квартира была пустой и просторной. Сам хозяин выглядел уставшим и раздраженным.
«Ой, как я тебя понимаю, бедолага», – думала я. Выдержать тети Верин напор не сможет никто. Он и не смог. И теперь явно расхлебывает. Без удовольствия.
Я мнусь. Смущаюсь. Но в сумке блокнот. А в блокноте список мест, которые я должна посетить за две недели. Достаю из сумки гостинцы. Закатки, варенье. Владимир морщится. Я съеживаюсь. Но куда деваться? Улыбаюсь.
– Вкусно, вам обязательно понравится. Вы не переживайте. Я постараюсь быть тихой и незаметной.
– Что уж там, – махнул он и скрылся из виду.
Целыми днями я гуляла, расставляя галочки в своем блокноте.
В домашнее, так сказать, время, я пыталась быть полезной и хоть как-то отплатить Владимиру за гостеприимство. Готовила еду, убирала, стирала. Но деликатно, чтобы своими действиями не смущать хозяина.
Нет, правда, может, он и неплохой мужик. Но бирюк какой-то. Слишком занятой. Все эмоции на лице. Я наварю холодец, а он сидит со своими пластиковыми контейнерами с салатами. И точно не мужик, а финик. Будто не холодец в тарелке красуется, а лужа болотная воняет. Фу. И у самой кусок в горло не лезет. А есть-то охота. Весь день на ногах.
Вот сегодня нарубила мяса, сделала жаркое. А он мне: «Спасибо, Маша, я не голоден». И ушел.
Я поковыряла в тарелке и спать пошла.
Лежу, в голове перебираю воспоминания. Сегодня удалось в Третьяковке побывать. Ноги гудят, но и впечатлений масса.
Слышу крики соседские. Ненавижу ссоры. Аж в пот бросает. Вроде чужие люди, у себя в квартире, а так мне неуютно. Орут, посуду кидают.
Я пытаюсь заснуть. И тут крик:
– Ты его убил, убил! Пожалуйста, только не при детях.
Истошный вопль и плач. Детский.
Йопа мать! Подскакиваю.
Джинсы на сорочку. Выбегаю в коридор. Там уже стоит Владимир. В трусах и майке. Герой.
– Вы что здесь делаете? – шипит мне.
– А вы?
– Стойте тут. Я схожу. Там мой знакомый за стенкой. Нормальный мужик.
– Если не ошибаюсь, этот нормальный мужик кого-то убил.
– Не мог. Я его хорошо знаю. Блин, где мои штаны?
За стенкой опять послышался вопль и плач. Я выбежала на лестницу и забарабанила в дверь.