— Нет… дома… в мэноре…, — запинаясь, выдал слизеринский принц.
— Искренне сочувствую, не знала, что ты к ним так привязан, — осторожно выразила я соболезнования, чувствуя подвох.
— Я не грущу, я радуюсь и отмечаю, — свои слова Драко запил из горла ополовиненной бутылки огневиски.
— Ну, кричат они конечно противно… — Задумчиво почесала я макушку прямо волшебной палочкой. — Но, чтоб так нажраться по поводу их смерти… Если вас Снейп увидит — котлы будете до самых СОВ чистить.
— Они маркером были, — буркнул Крэбб, отбирая бутылку у блондина.
— Не, она не поймет. Маглорожденная же, — ответил Малфой, пытаясь удержать тару.
— Ну, слушай пока я добрый, — провозгласил Винсент и отпил из честно отобранного трофея. — У каждого проклятия есть условие снятия и маркер. Неснимаемых проклятий не существует, всегда должна быть лазейка, позволяющая жертве спастись. Без этого ничего не работает. Второй закон сохранения магии! Обычно условием выбирают что-то дурацкое и неожиданное. Вроде «проехать голой через весь город в полнолуние на хромом осле». Догадаешься, что тебе нужно сделать, чтоб зловредное заклятие с себя снять?
— В магловских сказках проклятие обычно снимается поцелуем принца, — припомнила я.
— Тоже пойдет, — согласился Гойл. — Кто там у маглов в Британии сейчас принц? А неважно, — он махнул рукой. — Какой у тебя шанс на поцелуй принца, если я сейчас тебя прокляну и выставлю это условием снятия?
— Где-то нулевой, — подтвердила я несбыточность этой идеи.
— То-то же! — Удовлетворенно воскликнул Крэбб. — А маркер, это что-то, что показывает тебе, что проклятие снято. Ну, или не снято. У Малфоев, как только их прокляли в саду завелись белые павлины. Что с ними только не делали: и жгли, и топили, и «Авадами» в них кидались. Убиваешь, а через час новые уже по парку ходят.
— И орут, сволочи, — пьяно вставил Драко свои пять копеек в нашу беседу.
— Кстати, так все и поняли, что кто-то род проклял, — продолжил Винсент, не обращая внимание на реплику блондина. — Потом еще лет десять не догадывались, что именно на них наложили. С виду все живы-здоровы, ни неудач, ни бедности или болезней. А павлины орут и не дохнут.
— А теперь сдохли? — Уточнила я.
— Да! Все до единого, — пропел Малфой и радостно закружился от счастья. — Отец же раньше в гостевом доме жил, а утром из Мунго в мэнор вернулся, а там только тушки лежат.
— Осторожно! Не свались! — Заорал Крэбб и схватил за мантию, шатающегося блондина.
— Ты не понимаешь, Винс. Мне теперь не надо жениться на Паркинсон, которую я терпеть не могу! Я могу выбрать кого-угодно, без всяких расчетов, — вещал Драко, наклонившись в лицо Винсенту, а потом поднял взгляд на меня и закончил мысль. — Ну, почти кого-угодно.
— Так, мальчики, идею я поняла. И искренне за вас рада. Вот прям поздравляю с окончательным снятием проклятия. Но вы, простите, нажрались. Так что не обижайтесь.
Я кинула в троих слизеринцев сонным заклятием, чтоб утихомирить, пока их смех и вопли не привлекли сюда всех старост и преподавателей Хогвартса. Сейчас тепло, замерзнуть не должны, а сон им не помешает.
Сама же пошла в подвалы к Снейпу. Воровать отрезвляющее. До ужина не больше часа, проспаться они не успеют. Эти тушки я до замка не дотащу, а оставлять их на ночь на кромке Запретного леса как-то боязно. Сожрут еще. Что лорду Малфою потом скажу? Да, и вассалов Драко жалко.
До зельевара я не дошла. Вернее дошла, но не так, как хотела. Снейп был не в подземелье, а уверенной походкой шел мне на встречу. Явно ж мою полянку проверять собрался. И что теперь делать?
— Добрый вечер, профессор, — поприветствовала я декана змеиного факультета. — А меня за теплицами уже нет.
— А кто есть? — Не повелся он на мою уловку.
— У вас случайно нет с собой отрезвляющего?
Вот же гад носатый! Он меня понюхал!
— Мисс Грейнджер, а вам зачем? — Уточнил зельевар, не унюхав подозрительного амбре.
— Эксперимент проводить буду, — меня опять несло.
Снейп хмыкнул и обойдя меня продолжил путь к теплицам. Вот же умный шпион, блин. Бесит.
— А хотите я вам секрет открою? — Предприняла я последнюю попытку задержать преподавателя.
Снейп резко развернулся, и насмешливо посмотрев мне в глаза, вкрадчивым голосом сказал: