Стоило этим словам вырваться из моих уст, я мысленно дала себе подзатыльник, понимая, что сболтнула лишнего. Чем меньше я знаю о его организации, тем ниже моя роль в Каморре, а значит, больше шансов выбраться отсюда.
Ал окинул меня пристальным взглядом, и на его губах зазмеилась усмешка.
– Ты думаешь, что можешь справиться со мной?
– Ну, освободи меня, и проверим! – ответила я, дерзко выгнув бровь.
«Иисусе, закройте мне кто-нибудь рот! – упрекнула я себя. – Нужно держать язык за зубами, а не провоцировать его еще сильнее. Но я никогда не принимала свою судьбу без борьбы. И сейчас не собираюсь сдаваться так просто».
К счастью, мужчина не повелся на мою уловку. Вместо этого он окинул меня задумчивым взглядом.
– Мы еще успеем поиграть, – произнес он, понизив голос до хриплого шепота. – Лучше расскажи мне, откуда знаешь, на кого я работаю? Ты дочь или любовница кого-то из боссов?
Разум лихорадочно работал, пытаясь придумать подходящий ответ, чтобы не выдать себя еще больше. И в тот момент, когда мой взгляд скользнул по его шее, меня осенило.
– У тебя тату, придурок! – бросила я, не скрывая презрения. – Каждый второй человек в Неаполе знает, что она означает.
Его глаза сузились, и на мгновение я испугалась, что зашла слишком далеко. Но затем он довольно осклабился.
– Значит, ты одна из нас… – Он с интересом разглядывал меня в течение нескольких минут, словно пытался изучить каждую линию моего лица в поисках ответа о моей личности.
Но ему будет чертовски тяжело это выяснить.
Я никогда не появлялась на общественных мероприятиях со своей семьей и всегда «играла» за кулисами. Несколько приближенных к отцу людей и прислуга знали, что мы родственники, но для них я была всего лишь племянницей его погибшей жены, которую приютили по доброте душевной. Солдаты, с которыми я работала, общались со мной только по телефону и никогда не видели вживую. О моей истинной личности знали только несколько доверенных телохранителей.
В детстве я не понимала, почему меня прячут от всех, но, когда подросла и воочию увидела смерть матери Джулии от руки мексиканского картеля, я наконец осознала важность сокрытия своей личности. Как бы мне ни хотелось, чтобы люди отца знали в лицо, кто отдает им приказы, и в будущем уважали меня как члена Каморры, а не просто дочь их босса, я понимала, что это все – ради моей безопасности и ради того, чтобы никто не смог использовать меня против отца.
Хотя сейчас я по глупой случайности угодила в лапы врага, у меня еще был шанс выбраться отсюда живой.
– Рано или поздно я узнаю, кто ты, – произнес мужчина тихо, но уверенно, возвращая меня в реальность.
Фраза прозвучала как предостережение, и на мгновение я почувствовала укол страха. А что, если он действительно сможет? Что тогда будет со мной?
Но, прежде чем я снова погрузилась в размышления, он проговорил властным тоном:
– Теперь лежи и не двигайся, мне нужно еще раз осмотреть твою рану.
Я не могла понять, почему он так манипулировал ситуацией, колеблясь между жестокостью и заботой. Но меня одержимо влекло желание узнать больше о нем и его связях с Коза Ностра.
– Ага, сначала стреляешь, а потом опекаешь, – огрызнулась я, сузив глаза от ненависти. – У тебя с головой все в порядке? Или мучить беззащитных женщин – единственное, на что ты способен?
Ал резко выпрямился, и на его лице на мгновение отразилась внутренняя борьба. Но, стиснув челюсти, он засунул руки в карманы и отступил на несколько шагов.
– Ладно, хочешь лишиться конечности или получить заражение, пожалуйста, – сказал он, не скрывая сарказма в голосе. – Только ты далеко не беззащитная и явно не такая, как остальные девушки в мафии. – Он помолчал, что-то обдумывая, а потом выпалил, сбросив на меня убийственную фразу: – Ты забавная, мне нравится твой огонь. – С этими словами мужчина развернулся и направился к выходу. Его шаги были быстрыми и решительными.
Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри меня бушует вихрь эмоций: ярость, разочарование, но в то же время и какая-то странная искра любопытства. Что за игру он затеял?
Да, Ал был прав, мне нужна помощь: у меня же ранено плечо.
Но, черт возьми, ведь он и виноват в случившемся! Так какого дьявола строит из себя спасителя?
Мои пальцы сжались в кулаки, и ногти впились в ладони, оставляя кровавые полумесяцы. Я просто горела от желания стереть с его лица самодовольную усмешку.
Хотя я знала, что мне следует позвать его обратно, а после держать язык за зубами, я не смогла этого сделать. Проклятая гордость не позволила принять помощь от врага. Поэтому я закусила губу до боли и уставилась в одну точку на стене, пытаясь успокоить бушующие внутри меня эмоции.
Не знаю, сколько времени прошло – минуты или часы, но он так и не вернулся. Тишина давила, отдаваясь в ушах, а напряжение все нарастало и нарастало.
Где он? Что задумал? Неужели реально просто оставил меня здесь истекать кровью?