Но он что, и вправду оставил меня одну? Без присмотра? Нет, не верю.
Наверное, это очередная ловушка.
«Но я должна попробовать. Возможно, у меня получится сбежать», – решила я, чувствуя, как в груди разгорается слабый огонек надежды. Аккуратно, стараясь не издать ни звука, приоткрыла дверь и выглянула в коридор.
Тихо и пусто, как в морге. С одной стороны, это принесло некоторое, облегчение, но с другой – вызвало еще большую тревогу.
Что, черт возьми, Алессио задумал?
Я очень сомневалась, что бессердечный ублюдок изменился из-за одной ночи пусть и хорошего секса. Не такой он человек. В его черной душе нет места для чего-то светлого, настоящего.
Медленно и бесшумно ступая по холодному полированному мраморному полу, я двинулась в сторону кухни. Там я видела выход на улицу – застекленную дверь на террасу. Возможно, мне повезет, и она будет незапертой.
Глупая надежда, но утопающий хватается за соломинку.
План рухнул, как карточный домик, едва я переступила порог столовой. Алессио уже находится там и, судя по хмурому выражению лица, был чем-то серьезно раздражен.
Он резко обернулся ко мне, темные глаза впились в меня, и мужчина стремительно шагнул ко мне, сокращая расстояние между нами до опасного минимума. Я инстинктивно отшатнулась, но пути к отступлению не было.
– Что означает твоя татуировка? – рявкнул он, грубо схватив меня за плечи. Его пальцы сжимались так сильно, что мне показалось, будто кости вот-вот треснут.
Я замерла на месте от неожиданности его вопроса. Он уже видел ее, правда, тогда не интересовался смыслом. Но сейчас, после всего, что произошло между нами, это последнее, чего я ожидала.
Зачем ему знать? И почему именно сейчас?
– Что она значит? – повторил он еще громче, начиная трясти меня, как тряпичную куклу.
– Черт! – Вырвался у меня сдавленный стон, когда острая боль пронзила голову. – Хватит! Отпусти! Это просто бабочка! Какая тебе, к черту, разница? Лепидоптерологом подрабатываешь в свободное время, что ли? – выплюнула я, пытаясь вырваться из железной хватки.
– Де Лука, ты явно умеешь врать так же хорошо, как и твой отец, – процедил он сквозь зубы, наконец отпустив меня и направившись к кофемашине. – Но со мной этот номер не прокатит.
– Да как ты смеешь? – закричала я и моментально пожалела об этом, когда головная боль усилилась десятикратно, а мир поплыл перед глазами.
– Что с тобой? Порезы ноют? – спросил он, окинув меня быстрым изучающим взглядом.
– Нет, гребаный садист! – заявила я, с трудом сдерживая стон. – Ты, видимо, мне вчера что-то вколол, потому что моя голова сейчас расколется на тысячу чертовых обломков! Тогда я бы получила объяснение, почему все это… между нами… произошло.
– Я ничего не делал, – отрезал он ледяным тоном и, отбросив попытки сварить кофе, начал лихорадочно рыться в ящиках. – Ты уснула, и я перенес тебя в спальню. И сомнофилия не мой конек. А насчет последнего… ты позволила себя трахнуть, потому что хотела этого. Не нужно сваливать все на меня.
Через пару мгновений он очутился прямо передо мной и протянул руку: на его ладони лежала белая таблетка.
– Выпей, поможет, – сказал Алессио, и его голос звучал на удивление… мягко.
Я окинула его подозрительным взглядом.
– Что? Это мышьяк? Или цианид, чтобы сразу убить и не мучить? – ядовито спросила я и прищурилась.
– Острячка! – фыркнул он и, не дожидаясь моего согласия, сунул таблетку мне в руку, а сам вернулся к кофемашине. – Просто обезболивающее.
Я недоверчиво посмотрела на таблетку.
Неужели Алессио действительно хочет помочь? После всего, что сделал?
– Знаешь, если бы я больше никогда не увидела твоей мерзкой рожи, это точно бы оказало куда более целебный эффект, – огрызнулась, но решила принять лекарство.
– Придется довольствоваться тем, что есть. – Он пожал плечами и, повернувшись ко мне, облокотился о столешницу. На его лице играла легкая улыбка. – Ты, смотрю, хорошо устроилась здесь. Даже футболку мою надела. Тебе идет.
Меня передернуло от его слов.