Вдалеке послышалась полицейская сирена, а Виктор продолжал стоять в доспехах с ужасом думая о том, что вернулся на Землю.
«Я не мог думать о Земле! Я эту планету ненавижу! Она не оставила во мне никаких тёплых воспоминаний. Как я мог желать попасть сюда? Может я сплю? Может действительно это какой-то сон?» Его размышление прервала Сильвия.
— Дорогой, ты знаешь, где мы? — спросила она, сжимая тяжёлый двуручный меч, который держала остриём воткнутым в асфальт.
Эвалар с двумя двуручными мечами, готовясь к битве, вполоборота посмотрел на герцога.
— Ваша светлость, я не ощущаю маны вокруг. Если все эти люди нападут, нам хватит сил сражаться только до тех пор, пока не иссякнут внутренние ресурсы.
Однако Виктор лишь молча наблюдал, боясь шевельнуться, чтобы этот мир не стал реальностью. Он действительно ненавидел Землю за то, через что она заставила его пройти, и ему была ненавистна даже мысль о том, чтобы застрять здесь.
К счастью, было и что-то хорошее, потому что мана в его тело продолжала поступать, пусть и чрезвычайно мало, а это значило, что совсем простым человеком ему не придётся становиться.
— Они не нападут. Слишком трусливы. — наконец придя в себя ответил Виктор. — Если это то место, о котором я думаю, для них ваше оружие куда страшнее любого другого. Даже сам ваш вид может внушить им ужас. Просто они ещё не осознали, кто вы такие.
Оказавшись здесь, лорд осознал, насколько земляне ничтожны перед ним. С его силой просто раздавить их в кашу аурой было также легко, как моргнуть. Будь он хоть чуть-чуть кровожаднее, мог это сделать просто, чтобы испытать свои возможности.
Сирена слышалась всё ближе и спустя несколько минут, расталкивая толпу, вперёд вышли трое сотрудников в полицейской форме. Они выглядели расслаблено и, по всей видимости, реагировали на чей-то оперативный вызов. Хотя все они были вооружены автоматами, не было похоже, что ожидают конфликта.
— Надеюсь, эти мечи бутафория! Предъявите документы! — в приказном тоне обратился мужчина, на плечах которого видны были отличительные знаки лейтенанта.
Эти слова стали тем, что заставило сердце Виктора пропустить удар. Да, именно тогда, когда твоё существование подчинено системе, сформированной власть имущими, ты становишься бесправным винтиком. Вся свобода, что у тебя есть, это всего лишь рамки, которые тебе установили другие.
Герцог Леомвиль больше не являлся человеком внутри системы. Он сам устанавливал рамки и даже правила для целого континента. Однако прямо сейчас, впервые за почти пятнадцать лет, кто-то так нагло требовал от него подчиниться системе и предъявить документы.
— Как самонадеянно… Надо продемонстрировать силу, чтобы вы поняли, как со мной разговаривать.
Как только слова упали, Виктор протянул руку вперёд и аурой схватил сотрудника за горло и оторвал его от земли, а оставшиеся за спиной своего непосредственного начальника сотрудники выхватили автоматы и передёрнули затворы.
— Бросай оружие и отпусти лейтенанта! — закричал один из них.
Толпа людей сначала вскрикнула в испуге, но, по всей видимости решив, что это какое-то шоу, тут же стали снимать всё на смартфоны, а кто-то и вовсе начал вести трансляцию в интернете.
Тем временем Эвалар, ощущая слабую гравитацию этого мира, уже понял, что это не Минтара. На самом деле, сила притяжения этого мира была как минимум в пять раз слабее, чем на Лимее, и это позволяло тигриному королю, даже без маны оставаться сильнее тысячи самых сильных мужчин этого мира.
— Убьём их? — спросил он, пока женщины продолжали стоять, холодным взглядом изучая эту толпу дикарей, тыкавших в них странными устройствами.
Глава 467
Прошлое Виктора
Жарким солнечным днём в лесу у небольшого ручья златовласый мальчик лет пяти вытащил из ведра рыбу, которая извивалась в его руках, и, заливаясь смехом, кричал, с явными дефектами речи пытаясь дозваться брата, коверкая его имя.
— Ха-ха! Митя! Митя! Ну-зе блатик! Посмотли зе на меня! Видись? Я тозе могу уделзать её. Не утасит меня она никуда Дай мне удацку, или я дедуске лассказу…
В нескольких шагах от него стоял мальчик, похожий на своего брата, только старше на пару лет. С подвернутыми штанами, по колено в воде, он лишь с улыбкой поглядывал на младшего, время от времени подёргивая старую бамбуковую удочку, у которой не было ни катушки, ни других модных приспособлений. Она была сделана дедушкой ещё лет двадцать назад и верой и правдой служила всё это время.
— Лёшка! Ты сейчас уронишь рыбу в воду и не сможешь похвастать, что поймал такую большую, — с любовью глядя в сторону малыша, ответил старший.
Между этими двумя была связь, недоступная большинству братьев. Они никогда не дрались и не ругались. Старший брат всегда уступал младшему, потому что безмерно любил его, ведь отца у них никогда не было, а мать всегда работала и не могла проводить с ними время, из-за чего «Митя» уже с раннего возраста осознал, что у него нет никого роднее Алексея.
Единственные близкие люди, которые заботились о них помимо друг друга, это бабушка и дедушка по материнской линии. Именно они прививали двоим ценности, которые стали скрепляющим фундаментом семьи.
Глядя на брата прямо сейчас, «Митя» улыбался. Младший, неуклюже склонившись над ведром, бросил в неё рыбу, а потом, задрав руки к небу, стал прыгать вокруг, радуясь своему улову, пусть и поймал рыбу старший брат.
Ближе к вечеру, закончив рыбалку, они направились из леса в сторону деревни.
— Митя-я-я! Я уста-а-а-ал… — жалобно скулил Лёша.
— Понял я, понял, — устало буркнул старший.