Именно с него началась славная история деревни Волчья Пасть.
Сегодня, в прохладный осенний день, капитан корабля Калас, крепкий мужчина, напоминавший тяжелоатлета, с квадратным лицом с двухнедельной щетиной, одетый в охотничью одежду и кожаную жилетку, вышел из рубки, оставив штурмана за старшего, разминая шею огляделся по сторонам.
По палубе гуляли пассажиры, одетые в тёплую одежду, общавшиеся между собой или выглядывавшие за борт, желая разглядеть далеко внизу зверей, бегавших среди деревьев.
Судно уже больше суток стояло на месте, зависнув на высоте сотни метров от земли, без возможности двинуться с места, и людям на борту не оставалось ничего, кроме как играть в настольные игры, спать или гулять по палубе.
Никто не осмелился бы посадить корабль в этой глуши, полной зверей уровня серебряного или даже золотого рыцаря, чтобы разбить лагерь. Поэтому оставалось только держаться в воздухе, ожидая, когда судно починят и продолжит путь.
Калас, скривив лицо в недовольстве, стал спускаться на палубу и, не обращая внимания на пассажиров, вошёл в дверь под рубкой, которая вела к пассажирским каютам в кормовой части. Войдя внутрь, мужчина повернул направо, где располагалась лестница, ведущая вниз, и спустился на уровень, отведённый для экипажа.
Здесь всё было по-простому. Капитан даже не мог выровняться во весь рост, так как потолки находились на уровне двух метров, а его рост в обуви составлял два метра десять сантиметров. Поэтому, слегка горбясь, он внимательно огляделся.
Вдоль стен были установлены восемь коек в два яруса, в центре стоял длинный обеденный стол со скамейками, а в дальней части располагался камбуз, где повар усердно готовил обед, не обращая внимания на капитана и спящих на койках людей.
Капитан недовольно фыркнул, видя эту картину.
— Ну конечно, ублюдки готовы спать, только дай им возможность! Вот когда я был охотником, мне приходилось целыми месяцами бегать по лесам, остерегаясь волков и медведей, выслеживать добычу, спать на сырой земле, подтираться лопухами и при этом зарабатывая гроши! — он говорил сквозь зубы, явно недовольный тем, что его подчинённые имели возможность спать в мягких тёплых койках, а он им ничего даже сказать не может, ведь судно не в состоянии двигаться прямо сейчас.
Едва сдержав желание надавать пинков этим лентяям, мужчина развернулся и спустился на следующий уровень, где располагался грузовой трюм.
Данный уровень имел гораздо больше пространства. Здесь даже капитан мог встать во весь рост, и до потолка оставалось ещё полметра.
Бегло осмотрев ящики и мешки и заметив кота, занимавшегося охотой на грызунов, Калас одобрительно кивнул.
— Хоть кто-то работает, кроме меня и повара, — буркнул капитан, слыша доносящиеся с уровня ниже звонкие удары молотком по металлу, словно кто-то долбил по колоколу.
Недолго думая, капитан развернулся к лестнице и спустился ещё на один уровень, оказавшись в машинном отделении.
У кораблей класса «Бета» был всего один паровой двигатель, расположенный на самой нижней палубе. Это был уже устаревший на сегодняшний день вариант двигателя. Он занимал половину палубы и стоял на рельсах, крепясь к полу восемью длинными болтами.
От него отходили четыре широкие трубы, две из которых вели к двигателям на верхней палубе.
Для того, чтобы привести в движение корабль, в корме были установлены винтовые двигатели, которые приводились в движение валами, которые, в свою очередь, приводились в движение паром.
Схема устаревшая, но этот корабль являлся самым ранним вариантом летающих судов, поэтому его скорее можно рассматривать как прототип.
Однако устаревшим это судно выглядело только для Виктора, ведь в Империи Тиллисат, которая через посредников приобрела несколько судов, потратила тысячи золотых монет и привлекла более сотни монахов и заклинателей, но до сих пор так и не сумела его скопировать.
Помимо прочего, инженеры в Балтес старались сделать не просто корабль, а средство передвижения, на котором комфортно летать.
Именно поэтому от двигателя отходили ещё две трубы, одна из которых проходила по каждой палубе, образуя сложную сеть. В случае необходимости, в эту трубу можно было подавать пар для отопления как кают, так и самого судна, чтобы избежать оледенения.
Также последняя труба вела непосредственно в каюты и жилые отсеки, чтобы у пассажиров и экипажа всегда был доступ к горячей воде. От неё шло ответвление в отдельный бак, где вода остывала и позволяла всегда иметь на борту холодную питьевую воду.
Калас любил свой корабль. Он позволял ему иметь полную автономию. Если бы не продукты, которые приходилось закупать, капитан, наверно, вообще не спускался на землю, ведь на судне он чувствовал себя абсолютно свободным.
К сожалению, с его «второй возлюбленной» случилась беда, так как вчера двигатель отключился, и они застряли в этом морозном лесу.
Глядя на остывший двигатель и слушая звонкие удары молота, мужчина тяжело вздохнул.
Вскоре он протиснулся между бортом и двигателем и оказался в кормовой части, где можно было видеть открытый железный люк, откуда торчали две юношеские ноги, выпачканные в копоти и масле.
Видя эти подрагивающие с каждым ударом ноги, Калас постучал по пустому двигателю.
— Крей!.. Крей!.. Крей, твою мать!
Вскоре стук прекратился, и из люка выкарабкался молодой парнишка лет шестнадцати и, лёжа на спине, снизу вверх посмотрел на мужчину.