— Я так понимаю, — сказал он медленно, — то, что говорит Тор, — правда?
Один не ответил сразу.
Потом — тяжело, низко, как говорят то, чего не хотят:
— Правда.
Локи помолчал.
Потом сказал со злой иронией:
— Что ж. Хотя бы понятно, почему мы такие разные. И почему ты не любил меня, отец.
— Я люблю тебя, Локи, — сказал Один. — Просто не так, как ты бы хотел.
— Может быть. — Локи помолчал. — Но получается, я вам всё-таки чужой.
— Нет! — Фригга поднялась со скамьи, и в этом её отрицании вместилась вся материнская суть. — Ты мой сын! Я люблю тебя как сына, и воспитывала как сына, и буду любить как сына, кем бы ты ни был по крови. Это не обсуждается, Локи.
— Мама права, — сказал Тор. — Я же сказал: ты мой брат, несмотря ни на что.
Локи посмотрел на них обоих. И в его взгляде можно было увидеть голое, не прикрытое иронией признание.
Потом он снова стал собой.
— Почему мы стали врагами? — спросил он у Тора.
— Потому что без Фафнира я бы остался тем самым самовлюблённым придурком, каким был. А ты бы продолжил искать признания у отца и у меня, не зная правды о своём происхождении и не понимая, почему отец относится к тебе иначе. Это копилось бы дальше. Обиды переросли бы в злость, злость в ненависть, и в нужный момент кто-нибудь дал бы тебе возможность сделать выбор. Ты бы его сделал.
— А именно?
Тор помолчал.
— В том будущем ты указал убийцам, где находится мама.
Локи замер.
И на его лице появилась чистая, гневная, искренняя обида.
— Я бы никогда такого не совершил! — сказал он со злостью.
— Теперь — да, — спокойно ответил Тор. — Потому что мы с тобой говорим об этом сейчас, и потому, что ты узнал правду от меня, при матери и отце. Обида уже не накопится и не станет нарывом. Ты можешь сейчас высказаться, ругаться, обвинять — что угодно. Но в нужный момент ты не сделаешь того выбора, потому что у тебя для него больше нет основания.
Локи выдохнул и медленно кивнул.
Тор перевёл взгляд на отца.
— Именно поэтому, отец, я и начал собирать камни. Именно поэтому принял такое решение. И какое бы будущее ни ждало нас дальше, я буду нести за него ответственность.
Один посмотрел на него с укором.
— Ты подчинял разумных, — сказал он. — Кто следующий? Мы?
— Не перегибай, отец. Я не подчинил ванов. Не подчинил гномов. Не подчинил светлых альвов. Они верны нам по собственной воле, и я не трогаю того, что и так работает. Я подчинил только наших врагов. И почему ты вдруг запереживал за йотунов и демонов? Ты сам тысячелетия назад запер их в собственных мирах гнить заживо. А теперь забеспокоился об их разуме?
— Я не за врагов беспокоюсь, — сказал Один. — А за тебя. Когда ты потеряешь ту черту, после которой начнёшь решать любую проблему силой и порабощением разума?
Тор посмотрел на отца прямо.