Бывший. Всё всерьёз: читать начало книги онлайн

Пролог

— Это же просто встреча! Надя, это не фиктивная помолвка и тем более не фиктивный брак! — уговаривает меня подруга. — Ты приедешь вместо меня. Познакомишься. Меня он не видел. Ты ведь знаешь: отец не разрешает мне вести соцсети. — Ты сказала, что вы встречались… — неуверенно говорю я. — Ага, мне было пять, а ему двадцать, — смеется Ксения. — Когда он потом приезжал к отцу, меня не бывало в городе. Или встречи были чисто деловыми, без семьи. Короче, не пересекались. — Но чего ты этим добьешься? Ну поеду я вместо тебя… — вся эта авантюра мне категорически не нравится. — Время выиграю! Отец настаивает на поездке. Ну чтобы мы познакомились, узнали друг друга поближе. Он, после смерти мамы, просто двинулся на том, чтобы меня пристроить. Понимаешь? Типа, в хорошие руки, чтоб как за каменной стеной. — Ксения грустно усмехается. Я знаю, что ей самой нелегко было пережить уход мамы. — А у меня Сашка! Я не собираюсь с ним расставаться! И зачем мне сдался этот заскорузлый холостяк! Я-то понятно, зачем ему. — Зачем? — не понимаю я. — Ну как? Молодая и красивая. Ему, получается, сколько сейчас… Сорок! Надя, ему сороковник! А Сашка наш ровесник. Да, денег нет. Но мне с ним хорошо. Я реально влюбилась. И вообще, Надь, это так старомодно, так скучно… знакомить дочку со своим деловым партнером. У мужика денег полно. Девать некуда. И живет он один в огромном доме. А вдруг он ко мне приставать начнет? Я вздыхаю. — Так скажи папе правду. И потом, Ксень, а если он ко мне приставать начнет? Я хоть сейчас ни с кем не встречаюсь, но и спать с кем попало не хотела бы. — Сашка копейки зарабатывает. Отец мне уже один раз сказал: «Чтобы я этого голодранца больше не видел!» И он не шутит. Ты съездишь вместо меня. Никто тебя не заставляет с ним спать. А я пока быстренько выйду замуж. Понимаешь, отец с меня глаз не спускает. А так он расслабится. Меня же, вроде как, нету. — Слушай, я не знаю этого человека… Вдруг у него мерзостный характер. Или еще чего похлеще. Сама боишься, что может приставать начать. Вот и я о том. Мы сидим в кафе, и на мгновение моя подруга замолкает и начинает пить принесенный официантом кофе. Но длится это недолго. — Надя, короче, я тебе денег ведь даю. Не просто так. Тебе они нужны? Нужны. Вот и поезжай. Захочет помолвку? На здоровье. Будет ему фиктивная помолвка. Потом спокойно ее разорвешь. Потащит в постель? А ты упирайся. Сейчас не восемнадцатый век на дворе. Помолвка вообще ничего не значит. Мы с Сашкой заявление подали. И третьего сентября у нас роспись. Я специально подгадала, чтобы ты как раз вместо меня рано утром в этот день и уехала. С Ксенией спорить бесполезно. Да и реально нужны деньги — папа серьезно болен. Мы с мамой не справляемся. И бесплатная медицина тоже. Мы познакомились с ней в универе. Ксения перешла в нашу группу, потому что брала академку из-за неуспеваемости. Потом она выбрала меня в подруги и постоянно просила ей помочь. Так и дотянула до диплома. Но одно дело написать за нее курсовую. И совсем другое — ехать встречаться с каким-то мужиком. Я представляю себе Ксениного отца: невысокий мужчина с пивным пузом и лысиной. Как верно говорит подруга — он старомодный, скучный и серьезный. А если шутит — так лучше бы не шутил. Вообще не смешно ни разу. — Ну так что?! — теребит меня за рукав Ксения и отправляет в рот кусочек шарлотки. — Согласна? Я тебя не обманываю. Ты же знаешь, что у меня на счету куча денег. Мамино наследство и отец щедро подбрасывает. Вам хватит на лечение. — Ксень, но папа твой, когда узнает, что произошло, тут же перестанет щедро подбрасывать. Ты этого не боишься? Подруга вздыхает. Мой вопрос явно испортил ей аппетит. — Придумаю что-нибудь. Он меня сильно любит. Не перестанет. — Да, и я не уверена, что с работы отпустят. Это рабочий день. У нас начальству не нравится, когда неожиданно отпрашиваются. Я пытаюсь найти любую причину, чтобы не ехать. А если я этому мужику понравлюсь? Ксения всего на один день просит съездить, а если мужик захочет меня оставить у себя? — Придумай какую-нибудь причину, — канючит Ксения. — Отпустят! Давай же! Соглашайся. Под таким напором я сдаюсь. — Отлично! Спасибо, дорогулечка! — подруга вскакивает со стула, обнимает меня и целует в обе щеки. — Я всё узнаю, все подробности и сообщу. — По поводу даты говори побыстрее. В последний момент мне будет сложно и на работе, и дома. Маму ведь тоже надо заранее предупредить. Это ты на третье запланировала, а вдруг тот мужик не сможет? — с надеждой предполагаю я. — Сможет! Наобещав все на свете, Ксения убегает к своему Сашке, оставив меня допивать свой кофе. Вот же я вляпалась!

Глава 1

— Привет! — бодро кричит мне Ксения в трубку мобильника. — Все сделано! Билеты я тебе скинула. Мне кажется, что всем в офисе слышен ее голос. Я виновато улыбаюсь и ухожу в холл. По ходу действительно вижу в чате электронные билеты. — Ты третьего рано утром выезжаешь. В Москве будешь в одиннадцать утра с какими-то минутами. Обратно я тебе купила купе. Ночной поезд. Сможешь, если надо, сразу на работу поехать. Купе, Наденька, на тебя одну. Красота! Видишь, как я тебя люблю! Я бы предпочла, чтобы она любила меня несколько иначе. Без Москвы и без купе. Но бормочу «спасибо». — Ты не передумала замуж выходить? — спрашиваю. Все-таки эта затея мне совсем не по душе. Вроде, чего за Ксению переживать — ей ведь потом перед отцом отдуваться. Причем, обе затеи провальные. Папа ее отругает и за обман его делового партнера, и за замужество, которое он не благословлял. — Нет, ты что! Я себе даже платье купила. Знаешь, такое — с одной стороны, скромное, с другой — полный отпад! Да, вот еще… чуть не забыла. Тебя будет кто-то встречать на перроне. Не поняла, кто. То ли, помощник, то ли, заместитель… В общем, кто-то будет. С табличкой. Ой! На табличке, Надь, будет написано «Ксения»! Не забудь, что тебя третьего сентября зовут Ксюша. «Юбочка из плюша», — вспомнилась мне старая песня, которую иногда гоняет мама, когда убирается. — Ой-ой-ой, мне еще и Ксенией придется побыть в этот день! Слушай, мне наша авантюра все больше не нравится! Ксюш, совсем-совсем! — Отступать некуда! — заявляет мне подруга. — Надь, не нуди! Все будет окей. И в моем имени ничего нет страшного. На этом Ксения завершает разговор. М-да, страшного-то ничего. Просто меня зовут несколько иначе. Мама с папой даже в мыслях не держали назвать по-другому. Потому что в честь Нади из "Иронии судьбы". Ага, очень смешно. Но мама учительница и фанатка этого фильма, особенно главной героини. По сей день, несмотря ни на какие перестройки… Еле волочу ноги в кабинет начальника. Как ни странно, он бодро дает мне отгул на один день. А чем меня вообще сражает наповал, так это тем, что напевает, подписывая мне заявление, песню: — Третье сентября, день прощания, день, когда горят костры рябин… Фальшивит жутко, но я терплю. В конце концов, он мой шеф, имеет право петь, как хочет. Особенно, если отпускает с работы. До отъезда всего неделя, но это же не отпуск на море. Никак особо я собираться не планирую. Возьму рюкзачок и достаточно. Если я этому мужику не понравлюсь, то вообще избавлю Ксению от дальнейших проблем. Да и себя тоже. В идеале хорошо бы он сразу отправил меня обратно домой. Но, боюсь, я не до такой степени страшненькая. А характер ему показать… так нету у меня жуткого характера и актерских способностей. *** Поезд «Санкт-Петербург — Москва» медленно отходит от платформы. Утром уже по-осеннему прохладно, хотя до настоящих холодов далеко. Да и днем обещали солнце и плюс двадцать. Времени шестой час, и я засыпаю под стук колес. Будит меня объявление о приближающейся конечной: — …столица нашей Родины, город-герой Москва. «Ну да, еще порт пяти морей», — непроизвольно всплывает в голове любимая папина фраза. Надеваю свой рюк и выхожу на платформу. Яркое солнце бьет в глаза. Я зажмуриваюсь и очень хочу оказаться сейчас в Москве просто, чтобы погулять. Без вот этих всяких знакомств с чужими женихами. Но приходится посмотреть в глаза реальности. Папина очередь на операцию практически не движется. А платно обещали сделать сразу же. Плюс лекарства — далеко не все, что нужны, выделяют по рецепту. Короче, зашиваемся мы с мамой. А папе так вообще работать категорически запретили. Смотрю по сторонам. Ага, вот и «табличка». На самом деле, это клочок бумаги А4 с нашкрябанным от руки именем. — Доброе утро, — подхожу я к встречающему. Слава богу, это не Ксенькин женишок. Вот уж совсем бы не повезло. Передо мной стоит мужичок невысокого роста. Во мне сто семьдесят сантиметров, да еще кроссовки на высокой подошве. И он мне чуть выше плеча. Правда, фигура подтянутая. «Жилистая», как говорит мой папа. Волосы чуть вьющиеся, совсем седые. Но лысиной даже не пахнет. Глаза ярко-голубые. Одет в старые, потертые джинсы и линялую футболку. — Ксения? — спрашивает. Киваю. — Меня зовут Михалыч, — представляется он. — Пошли, малявка. Последнее слово плохо вяжется, учитывая нашу разницу в росте. — А зовут-то вас как? — он уже пошел вперед, я задаю вопрос его спине. — Михайлович — это отчество, а имя ваше какое? — Без имени можно. Михалыч и все. — Ну хорошо, поняла. Мы подходим к заляпанному грязью джипу. Михалыч замечает мой удивленный взгляд. — Хозяин на охоту ездил. Помыть машину не успел. Но ты привыкай. Он у нас мужик без изысков. Без этих ваших… светских манер. — Что вы, что вы! Нет проблем. Я сама без этих… без изысков. — Давай, садись, малявка. Михалыч открывает дверь салона, а сам бодро топает к водительскому сиденью. Едем мы молча. Потолкавшись по пробкам, выезжаем на загородное шоссе. Примерно через час оказываемся в лесу. Джип подпрыгивает на кочках — дорога началась незаасфальтированная. Вскоре перед нами возникает высокий забор и ворота. — Погоди, — кидает через плечо Михалыч и выбирается из машины. Он отпирает здоровый замок и открывает створки ворот. — Автоматика, м-м-м, как бы сказать повежливее, блин, заедает. Сломалась, — объясняет он, хотя я ничего не спрашивала. — Вот, повесил замок. Самое надежное средство. Въехав на участок, Михалыч опять выпрыгивает из джипа и запирает ворота. Когда они громко клацают, и на них повисает замок, мне становится страшно. Аж сердце в пятки убегает. Будто я еду в замок к Синей Бороде. Впереди — дом, и правда, похожий на замок. Темные стены, башенки, узкие прямоугольные окна… Мы едем по подъездной аллее. Вокруг — продолжение леса, нетронутого рукой ландшафтного дизайнера. — Вылезай, — командует Михалыч. Я выбираюсь из джипа и растеряно стою на лужайке — единственное, что приведено в порядок на манер английских газонов. — Хозяина покамест нет. Но я сейчас отопру дом. Жди там, малявка. Если есть хочешь, найди кухню. Бери там, что найдешь. Вчера ради тебя нашу кухарку вызывали. Обычно-то сами с хозяином управляемся. Но ради тебя решили чего-нибудь попросить ее сготовить. Ну ты типа гостья из культурной столицы, — Михалыч смеется, показывая ряд крепких, хоть и желтоватых, зубов. Он отпирает дубовую дверь, запускает меня внутрь и уходит. Я оказываюсь в огромном, темном холле. По телу пробегает дрожь — в доме довольно прохладно. Хочу вернуться наружу, на солнышко. Заодно спросить Михалыча, когда все-таки приедет… Ох, ты ж! Я вообще забыла спросить Ксению, как женишка-то зовут! Не звать же мне его на манер Михалыча хозяином!

Глава 2

Оттягиваю на себя тяжеленную дверь. Предо мной лужайка, посреди которой стоит чаша фонтана. По моему мнению, так давно высохшая. Михалыча нигде не видно. Не идти же в лес на поиски. Как-то не привлекает такая перспектива. Захожу обратно. Обычно кухни находятся на первом этаже. Помню из фильмов про богатых и аристократов — столовая, гостиная, кухня на первом. На втором спальни. Да, все верно, не врут в киношках: справа от расположенной по центру лестницы нахожу кухню. Она вовсе не поражает своими размерами, в отличие от всего остального. Скорее всего, хозяин ест в столовой. Осознаю, что зверски хочу есть. Встала рано и не хотелось. В дороге спала. И теперь готова опустошить запасы Ксениного жениха. Михалыч не соврал: в холодильнике полно еды. Но особо нагличать не буду. Достаю докторскую колбасу, сыр, помидоры и салатные листья. Из хлебницы вынимаю чиабатту. Разрезаю пополам. Намазываю обе половинки майонезом — пока за фигурой следить не надо пользуюсь моментом. Вон Ксения на вечной диете, и майонеза себе не позволяет даже в страшном сне… Кладу салат, колбасу, сверху сыр, опять салат и накрываю второй половинкой. Обнаруживаю чайник. Включаю. Сама сажусь за стол и впиваюсь зубами в сэндвич. Именно в этот момент с грохотом хлопает входная дверь. Слышны тяжелые шаги. А я ничего и сделать не успеваю, потому что рот набит вкуснятиной, которую я точно быстро прожевать не успею. — Ну и где тут моя молодая невеста? — голос звучит, как гром среди ясного неба. Мне хочется пригнуть голову, а то и спрятаться под стол. Вот же я вляпалась с этой Ксенией! Вот же черт попутал. Я продолжаю тщательно жевать. Чайник закипает. К кухне приближается хозяин — Синяя Борода. — Привет! — здоровается он и бросает прямо на стол связку рыбы. Рыба еще трепещется и хочет спрыгнуть на пол, не понимая, что на полу воды нет… — Надя?! Передо мной стоит собственной персоной Глеб Самойлов. В высоких сапогах, куртке, свитере под горло. Сапоги за собой оставляют мокрые следы. От него пахнет влагой, потом и чем-то мужским — звериным. — Ты что тут делаешь? — продолжает он допрос, не дождавшись ответа. — У тебя что-то случилось? Откуда ты узнала, где я живу? Как ты сюда добралась? Кто тебя пустил? — забрасывает он меня вопросами. — Ко мне должна была приехать девушка… да уж, не вовремя ты. Не то чтобы она мне сильно нужна, но ради моего делового партнера я бы ее потерпел. И не устраивал бы скандала. Я усиленно двигаю челюстями, потому что пока не прожую, ответить внятно Глебу не смогу. То есть, ответить-то я смогу, но вот с внятностью у меня явно плохо. — Я и есть та девушка, — наконец, произношу нужные слова. — Вместо нее приехала. — Зачем? — Глеб опасно на меня надвигается. Рыбы опасно прыгают по столу, приближаясь к моему сэндвичу. Я на свою голову откусываю еще один кусок. — Ты мне жизнь решила испортить? Столько лет прошло! Зачем, Надя?! Уж от тебя-то я такого не ожидал. Срочно дожевываю откусанный на нервной почве кусок. — Я не собирался на ней жениться, — продолжает Глеб, пользуясь моментом. — Но ее папаша так упорно сватал свою дочку, что я решил подыграть. Однако я не собирался портить с ним отношения! Итак, зачем ты приехала? И куда ты дела Ксению?! Глеб отодвигает стул и садится напротив. Я непроизвольно замечаю лужу, которая образуется от воды, стекающей с его сапог. — Что ж ты не встретил свою невесту на вокзале? — я не отвечаю на его вопрос, а задаю свой. — Раз тебе так нужны хорошие отношения с ее отцом? От бывшего так и несет опасностью. Я играю с огнем. И прекрасно помню, что так с ним нельзя. — Хорошо, я отвечу. Но откровенность за откровенность. Ты мне все-таки ответишь, почему здесь ты, а не Ксения. Я не поехал ее встречать, потому что у меня была запланировала рыбалка. Все! Из-за избалованной девицы я не собирался менять свои планы. И еще раз подчеркиваю: она мне не нужна. Но и портить отношения с е отцом я не собираюсь. Вопрос: ты тут как оказалась? Куда ты дела Ксению?! Мне было бы все равно. Однако я несу ответственность перед ее отцом. Где она? — В ЗАГСе, — вырывается у меня непроизвольно. — В каком-таком ЗАГСе? Опять на нервной почве кусаю сэндвич. — Где брак реги-стри-ру-ют, — с трудом произношу я с набитым ртом. Глеб забирает у меня тарелку с бутербродом. Берет связку с рыбой со стола и кидает в раковину. Вытирает стол салфеткой и садится обратно. Как на допросе. Напротив. Только что лампой в лицо не светит. — Зачем ей реги-стри-ро-вать брак? — передразнивает он меня. — Надя, это не шутки! Я жениться не собираюсь. Но после смерти жены ее отец вдолбил себе в голову, что мы будем отличной парой. Я старше и все такое. Стану ей опорой… — Он ошибается. Ты бы сразу ему сказал, какая из тебя опора, — я произношу эти слова и понимаю, что опять сболтнула лишнее. А что делать — я правда так думаю. Когда семь лет назад мы с Глебом поженились, мне было всего восемнадцать. И я была уверена, что буду с ним себя чувствовать защищенной всю жизнь. Но он свалил через полгода. Мы даже не успели съехаться… — Надя, я не снимаю с себя вины за наше расставание, — Глеб нервно барабанит по столу пальцами. — Мы оба тогда ошиблись. Я-то думал, ты станешь верной женой, которая повсюду за мужем… Но нет. Ты не захотела бросать питерский универ, переезжать в Москву. Это же ты мне сказала: «А что такого, поживем на два города. Закончу универ и перееду к тебе». Более того, ты добавила: «Или ты ко мне»! А когда я тебе сообщил, что строю загородный дом, ты заявила, что загородом жить не хочешь. Вот он — этот замок, который я начал строить для тебя. Но тебе он оказался не нужен. М-да, вот так мы протянули полгода. И потом Глеб просто развелся со мной. Прислал свидетельство и разводе. Не поговорив. Не попытавшись выяснить эти моменты, о которых он говорит только сейчас. — Да, так что с Ксенией? Наши отношения давай оставим в стороне, — продолжает Глеб. — Куда ты ее дела и как оказалась в моем доме? Он смотрит на меня, и я чувствую себя на экзамене. Вот же подставила Ксения! С другой стороны, как ее винить, — кто ж такое ожидал. — Хорошо, я объясню тебе. Извини, твое появление было для меня совсем неожиданным. Я даже имени Ксениного жениха не знала. Я сбивчиво пытаюсь рассказать, что произошло. Не упоминаю лишь деньги и папину болезнь. — Значит, ты решила помочь подруге? Нет, Надь, думал у тебя мозгов побольше! А если бы я был маньяком? Сумасшедшим? Как можно ехать к совершенно незнакомому мужчине??? Непроизвольно, я смотрю на свой сэндвич, отставленный от меня на другой конец стола. — Ты есть хочешь? — Да, если честно, хочу. С четырех утра ничего не ела. Вот, с позволения твоего… кем он там тебе прислуживает… Михалыча… сварганила бутерброд. Глеб придвигает мне тарелку обратно. — Спасибо. Отвечу на твой вопрос. Ксению сюда отправлял отец. Он бы свою дочь не подставил. На это я и надеялась. — Во сколько у Ксении роспись? Когда она там тайно замуж выскакивает? — Не знаю, — я передергиваю плечами. — Не спрашивала. — Хорошо. В любом случае, сейчас позвоню ее отцу предупредить. О том, что она выскакивает не пойми за кого замуж. И о том, что ко мне приехала ее подруженька. — Почему «не пойми за кого»? Сашка — хороший парень. И Ксения не виновата в том, что ее отец вздумал выдать дочь за… тебя. Более того, ты и сам не собирался на ней жениться. Зачем вообще было эту встречу организовывать? Я замолкаю. Глеб смотрит на меня своими темно-карими глазищами так, будто собирается прожечь ими дырку на моем лице. Прошлое накрывает меня воспоминаниями. Как он подошел ко мне в кафе. Как я утонула в его глазах. Как готова была идти за ним хоть на край света… Ну да, не поспоришь — вскоре я узнала, что поступила в универ. А мы уже поженились. И да, я отказалась переезжать в Москву. Кто знал о моем быстротечном замужестве? Родители и школьная подруга. Больше никому я об этом опыте своеобразной семейной жизни не рассказывала. — Ты права. Эта встреча была глупостью с моей стороны. Я был уверен, что Ксении я не понравлюсь. Этот дом не понравится. Мой образ жизни, — медленно говорит Глеб. — Если бы она честно сказала, что любит другого… — Но отец против их отношений! Как ты не понимаешь? Я отряхиваю крошки с ладоней. — Не звони пока ее отцу, ладно? Пусть спокойно выйдет замуж, и сама с ним все решает. Тебе ведь необязательно говорить, что ты обнаружил обман? Ты ведь ее не видел никогда. Я уеду сейчас. Погуляю по Москве и вернусь домой. У меня билет на ночной поезд. Глеб вздыхает и снова барабанит по столу пальцами. — Ты, как была глупой девочкой, так и осталась. Видимо, и подруга у тебя такая же. Вот скажет она отцу, что вышла замуж. Выяснится, что она сюда не приезжала. Мне что врать про тебя? Отец начнет выяснять у дочери, кто же был здесь. Ты вообще представляешь себе весь этот скандал? — Извини. Я встаю и направляюсь к двери. — Ты прав, мы поступили, как две идиотки. Поступай, как считаешь нужным. Прости, Глеб. До свидания.

Глава 3

Мне вдруг становится все равно. В конце концов не я эту кашу заварила. Не мне и расхлебывать. Да, отец Ксении на меня собак спустит. Но в основном достанется ей. К тому же, по большому счету, я прекрасно понимаю, что сдурила. Самое главное, что меня беспокоит, — это мой собственный папа, а вовсе не Ксенин. Ничего, устроюсь на вторую работу. Я уже продумывала этот момент. С моим офисом с девяти до шести остаются вечера и выходные. Вполне можно что-то найти… — Да постой ты! Глеб встает, делает шаг в мою сторону и берет за локоть. — Ой! — Я тебе сделал больно? Не хотел… Нет, он мне не сделал больно. Просто я вспомнила, как реагирую на его прикосновения. Как меня словно молнией пронзает. Глеб был моим первым мужчиной. И на данный момент последним. Да, случались встречи, свидания… Но никто мне не нравился. На работе я давно говорю, что у меня есть друг. Прекрасная отмазка, чтобы отказывать пристающим мужикам. Их у нас в компании много. Однако большая часть женатиков. Остальные тупо не нравятся. Мама считает, что пожив, пусть и не совсем в полноценном браке, с мужчиной, который меня старше, я не воспринимаю ровесников. Возможно. Хотя я и на остальных не сильно реагирую. — …доешь. Садись и доешь. А давай-ка, завари нам кофейку. Я рано встал. Да и ты тоже. Очень хочется кофе. В итоге сесть я не успеваю. Начинаю варить кофе. — Рассказывай, как жила все эти годы? Уехать всегда успеешь. Я пока подумаю, как разруливать ситуацию. Детский сад, блин, какой-то! — Нормально жила, — пожимаю плечами. — Окончила универ. Если помнишь, экономический. Но особо оказалась не нужна… — Экономистов у нас, как курей нерезаных. Я же тебе говорил: выбери более узкую профессию, востребованную. Не абстрактную. Но ты же у нас самая умная, ага. Я вздыхаю и продолжаю следить за кофе, чтобы не убежал. — Наверное, ты был прав. Но я так радовалась, что поступила! На этот факультет был сумасшедший конкурс. — Так ты в итоге устроилась? Мне бы позвонила. Я бы тебя куда-нибудь приткнул. «Приткнул». М-да, хорошее слово. Я и сама себя «приткнула». По-другому не скажешь. — Да, я работаю в крупной компании. Строим. Раньше с турками строили. Теперь сами по себе. — Интересно? Опять пожимаю плечами. — Не особо. Отдел большой. Все на конвейере. Отвечаешь строго за свой участок. Ничего сверхъестественного. Работа, как работа. Регулярно платят зарплату. Не задерживают. Раз в квартал премии. Начальник норм, — тарабаню я, будто отчет делаю. — Вот, сюда отпустил. Дал отгул на день. Оборачиваюсь взять чашку. Именно в этот момент, естественно, кофе убегает. — Черт! — на глаза наворачиваются слезы. Не везет сегодня. Хотя, когда мне особо везло. Даже замуж нормально сходить не смогла. Глеб хмыкает. Ставит чашки и наливает кофе. — Ничего страшного, кулёма. Не много вылилось. Я беру тряпку, лежащую возле раковины. — Сейчас вытру. — Выпей кофе сначала. Остынет. Значит, отгул дал. Какой молодец! Знал бы он, какую авантюру задумала его сотрудница. — Это не я задумала. — Зато ты выполняешь. А надо бы сначала думать о последствиях. Слышится стук двери. Вскоре на кухню заходит Михалыч. — О, кофейком балуетесь! Как тут наша невеста? Ага, это ты, малявка, плиту залила? Смотри, шеф, она даже кофе сварить не может. Нужна нам такая жена? — он улыбается во весь рот. Видимо, шутит так. — Я вытру. Кое-как сдерживаемые слезы все-таки катятся из глаз. Глеб протягивает мне салфетку. — Михалыч, ты чего девушку до слез доводишь? Ну упустила момент. С каждым может случится. Я напрягаюсь — сейчас сдаст меня с потрохами. Не то чтобы Михалыч был худшим из зол, но точно не одобрит. — Не, малявка, реветь сильно не надо. Или ты так замуж за нашего хозяина хочешь? Так он не сахар, — ржет Михалыч. — Если не возьмет, радуйся! — Чего ты несешь, Михалыч! Делать тебе нечего? Так я тебе работу быстро найду. — Все-все! — Михалыч поднимает руки. — Водички попил и убежал. Он пьет и, действительно, уходит, хлопая дверью. — Почему ты не стал меня выдавать? — спрашиваю я, вытирая салфеткой слезы. — Пока не уверен в том, что надо дальше делать. Дел вы наворотили, а мне расхлебывать. Детский сад какой-то, — повторяет он. — Причем, младшая группа. Глеб пьет кофе и сердито на меня посматривает. Я тоже не пойму, как лучше поступить. — Пойду все-таки, — решаюсь, допив кофе. — Еще раз, извини. — И куда ты пойдешь? Здесь до ближайшей остановки на шоссе идти час. Через лес. Да, можно по той же дороге, где вы ехали. Но я тебя не отпущу одну. Теперь у меня двойная головная боль. Даже тройная, черт вас дери! — Извини… — Хватит извиняться. Сколько тебе лет? — Двадцать пять… — Это был риторический вопрос. Я помню. В таком возрасте можно и получше соображать. Мне хочется сказать про папу. Про то, что я вполне соображаю. Но не могу сказать ни слова. Принципиально не хочется вызывать в нем жалость. Раз вляпалась, надо уметь и отвечать за свои поступки. И не только мне — Ксении тоже. — Так, хорошо. У меня были планы на сегодняшний день, — Глеб поднимается со стула и одним глотком допивает свой кофе. — Сейчас я переоденусь и отвезу тебя в город. Если хочешь, можешь походить по дому. Для тебя когда-то строил, как никак. Я остаюсь одна. Для меня строил? Смогла бы я здесь жить? В замке Синей Бороды?

Глава 4

Остаюсь на кухне. Мне не хочется изучать этот дом. Грустно. Такого ни в каком кино не придумаешь — чтобы приехать к чужому жениху и обнаружить бывшего мужа. Вытаскиваю из сумки мобильник. Надо Ксении позвонить! Как-то я сразу не догадалась. Предупредить. И чтобы она тоже со своей стороны слегка подергалась. Иначе, получится, ее отец несколько раньше узнает от Глеба об обмане. Номер недоступен: «телефон выключен или находится вне зоны действия сети»… Эх, подруга! Наверняка, расписалась и радуется жизни с молодым мужем. А чтобы не беспокоили всякие дурочки, типа меня, телефон вырубила. Теперь, если Глеб позвонит отцу Ксении, а тот наберет дочери, дозвониться не выйдет. Он рассердится еще больше. А то хуже — кинет на ее поиски всяких охранников, полицию и прочих суровых дяденек. Не успеваю додумать эту мысль, как спускается Глеб. Вид у него более цивильный — джинсы и футболка, кроссовки. — Не могу до Ксении дозвониться, — сразу сообщаю ему. — Предупредить хотела. — Молодец какая, моя невестушка, — ехидничает Глеб. — Мозгов ноль! Пожалуй, я воздержусь от регистрации с ней каких-либо отношений. Ладно, поехали. Буду думать, как поступить. Мне эта ситуация не нравится все больше и больше. Мне тоже. Но я — виноватая сторона. Поэтому снисхождения от Глеба ждать бесполезно. Он и семь лет назад не стал разбираться. Раз не хочу переезжать в Москву, значит, развод и девичья фамилия… Ну, то есть, фамилия девичья у меня. Я бы, кстати, и менять обратно не стала. Но никакие документы я не успела переоформить на новую, и мама посоветовала вернуть себе старую фамилию — чтобы возиться не пришлось… Я плетусь за Глебом на улицу. — О, шеф, в город собрались погулять? — выныривает из-за ёлок Михалыч. Чувствую на себе его оценивающий взгляд. Наверное, думает: а вдруг хозяин решит на мне жениться. Тогда я ему достанусь в хозяйки. — Типа того, — ворчит Глеб и направляется ко второй машине — Гелендвагену, даже более грязному, чем джип, на котором меня встречал Михалыч. — Ты по-прежнему любишь эту марку? — Помнишь? — Глеб выглядит удивленным. — Да, коллекция пополняется. Хотя в последнее время, по понятным причинам, стало гораздо сложнее добывать интересные экземпляры. Садись, — он открывает мне дверь. — Грязная, уж прости, с рыбалки. Ага, та грязная с охоты. Эта немытая с рыбалки… Вообще-то, мойки на каждом шагу. Не такая уж проблема помыть. Впрочем, дело не мое. Когда машина трогается, и мы выезжаем за ворота, Глеб говорит: — Ты звони своей подруге, звони. Вдруг соизволит мобильник включить. Мне не хотелось бы беспокоить ее отца, зная, что он не сможет до нее дозвониться. — Мне тоже не хотелось бы… ну, чтобы ты его беспокоил… — Придется, Надя. Хорошо, ты не могла предположить, кто я. Идиотское совпадение! — Глеб круто выворачивает руль, и мы выезжаем на дорогу с ухабами, которая ведет к шоссе. — Но разве тебе не было понятно, что, кто бы не встречал здесь Ксению, вы его подставляете? Не? Даже более, чем меня! Я-то с тобой знаком… на свою голову. А представь мужика, который был бы в полной уверенности, что ты — Ксения! Нас трясет на каждой кочке, и мне начинает казаться, что Глеб специально даже не пытается их объезжать. — Он, значит, тебя обхаживает. Ты ему строишь глазки… — Я бы не строила, — пытаюсь оправдываться. — А что ты планировала делать здесь целый день? Сидеть на кухне с виноватой физиономией? — А ты как собирался развлекать Ксению, которую навязал тебе ее отец? — задаю я встречный вопрос. — Лично я боялась, что он… ну, то есть, ты… начнет приставать. Но Ксения меня успокоила. Типа, не должен. — Конечно, не должен! Мне мой давний, деловой партнер присылает свою дочь. Знакомиться. И я буду грязно приставать? Даже если бы она мне понравилась, я бы себя сдерживал… Пойми, ты для меня — молодая. Слишком молодая, как оказалось в нашем случае. Ксения — твоя ровесница. Я бы не опустился до каких-то грязных игр. И ее отец это знает. Так как ты планировала себя вести? Ты не ответила. Я молчу, старательно глядя в окно. Более глупой ситуации я себе представить не могла! — Я бы старалась дистанцироваться. — Что? — Глеб отвлекается от дороги. — От чего?! — От мужчины. Ксениного жениха. Я надеялась, что это будет просто… как бы сказать… встреча посторонних людей. В общем, Глеб, прости. Я чувствую, что сглупила. С ног до головы виновата. Давай на этом закончим меня гнобить. Пытаюсь набрать Ксению. Но ее телефон продолжает молчать. — Не отвечает? — Нет, — я качаю головой и смотрю на экран мобильника. Вот же Ксения подставила! Могла бы оставить телефон включенным. Мало ли что! Ну да, это «мало ли что» таки случилось! — Чем же она тебя прельстила, твоя подружка? — хмыкает Глеб. — Ты ради нее на все готова? А если бы она попросила убить кого-нибудь? Тоже согласилась? — Не попросила бы. Она адекватная. Не надо из Ксении делать какого-то монстра. Да, мы не продумали… она не продумала свой план. Мне пришлось согласиться. Так сложились обстоятельства. — Обстоятельства? Как же они должны сложиться? Что такого она про тебя знает? Шантаж? — Нет, — мне неприятно продолжать разговор, и я опять отворачиваюсь. В этот момент машину встряхивает капитально. Глеб резко тормозит. — Вот же!.. Он выскакивает из гелика. — Колесо пробило, — кричит он мне. — А я запаску вынул… Черт! Не собирался же ехать никуда после рыбалки. Хотел, чтобы Михалыч проверил давление в шине. Я тоже выбираюсь наружу. — Сейчас позвоню в сервис, чтобы приехали поменять. Он набирает на мобиле номер. — Связи нет! Мы с тобой в «мертвой» зоне. Здесь таких полно. Мобильная связь не работает. Вот же попадалово! Я понимаю, что он меня винит во всем — включая пробитое колесо.

Глава 5

— Что мы будем делать? — я озираюсь. Кругом лес, и я бы удивилась, если бы здесь вообще существовали любые признаки цивилизации. — Мы?! — Глеб, кажется, сейчас испепелит меня взглядом. — Боюсь, что от тебя толку никакого. Делать придется мне. Как всегда. Разруливать ваши с Ксенией проблемки, решать, что делать с колесом… с Ксениным отцом… Да уж, спасибо тебе еще раз, — он кланяется и отворачивается. Мне остается только тупо стоять и ждать, пока он что-то придумает. По большому счету, Глеб прав — что я могу сделать? К сожалению, приходится признать свою полную беспомощность. — Хорошая у нас жизнь пошла, — Глеб снова начинает говорить, обращаясь к ёлкам. Он по-прежнему стоит ко мне спиной. — Вот раньше: никаких мобил не было. И что делали люди, если попадали в подобную ситуацию? Не знаю, надо ли мне отвечать, но я все-таки говорю: — Наверное, шли пешком до ближайшего дома или шоссе, или заправки. Или пока не появится машина, чтобы она дотащила на буксире. Глеб оборачивается. — Гениально, Надя! Смотри-ка, с тобой не так уж все плохо. Он разговаривает со мной, как с полной тупицей, которая неожиданно сказала умную вещь. — Ну, предположим, тащить эту махину, — он показывает на гелик, — сможет не каждая машина. А вот идти мне придется. Насколько я помню, тут вскоре будет в стороне от дороги какой-то дачный поселок. Это ближе чем до шоссе. Может кто подкинет до сервиса. — А я? Я с тобой. — Не, тебе придется остаться. Я, конечно, попробую откатить машину чуть вбок. Но все равно оставлять ее посреди дороги в заброшенном месте нехорошо. Ага, значит, меня оставлять в заброшенном месте нормально… М-да. Прекрасная перспективка. Наверное, Глеб замечает испуганное выражение на моем лице. — Не бойся! Тут совершенно безопасно. В крайнем случае, залезай в машину и сиди в ней. — Есть же сигнализация… Какой смысл оставлять меня сторожем? — мне на самом деле не по себе. Согласна: мы привыкли к тому, что у нас есть мобильный. А если нет? Как я сообщу хоть кому-нибудь, что у меня что-то случилось? Солнце выглядывает из-за веток. Надо мной чистое, голубое небо. Но все равно неприятно. Не по себе. — Ты пойми, неизвестно ведь, сколько идти придется. Не хочу тащить тебя с собой. Глеб явно твердо намерен оставить меня. Ага, как говорят: баба с возу… — Хорошо, — киваю. Не ожидала, что я так прекрасно его помню — не переубедишь, если решил что-то для себя. Вообще, бесполезно. — Да, кстати, — продолжает Глеб, — возможно, я вернусь совсем быстро. Мне ведь надо лишь поймать связь. Необязательно доходить до шоссе или дачного поселка. В общем, не волнуйся. Жди. Мне ничего другого не остается — не бежать же за ним по дороге, умоляя меня не бросать. И правда, фобия какая-то. Что тут может случиться. Максимум — ёжик из леса выйдет. Глеб уходит. Я смотрю на его удаляющуюся фигуру до последнего. В итоге, он скрывается за поворотом. Все, я осталась одна. И главное — делать вообще нечего. Поиграть в телефоне? Почитать? Но я боюсь, что телефон сядет. Я его со вчерашнего вечера не подзаряжала, а зря. Понятно, что сеть пока не ловит, но мало ли… Хорошо бы совсем не вырубился. Залезаю в машину. И музыку не включишь — Глеб выключил двигатель и забрал ключи. Да и аккумулятор мог бы сесть… Хотя я в этом не особо разбираюсь. Но, скорее всего, в машине это работает также как в телефоне. В конце концов я все же открываю читалку. Вряд ли она много съест. Иначе тут с ума можно сойти — в полной тишине, среди ёлок. Я увлекаюсь чтением. Детектив оказывается очень интересным, хотя в данной ситуации лучше б я почитала менее страшную книжку. Окна в машине открыты, и через некоторое время я слышу отдаленный шум. Кручу головой в надежде, что это едет Глеб с подмогой. Но шум странный. Он приближается, и я понимаю, что это байкеры. Несколько мотоциклов выныривают откуда-то сзади. Я пытаюсь закрыть окна. Почему-то меня охватывает паника. «Они проедут дальше», — твержу я себе, но не могу успокоиться. Одно окно успеваю закрыть. Но дальнее, водительское поддается плохо. Нажать бы на кнопочку… Однако кнопочки работают только при включенном двигателе. Приходится все ручками. Мотоциклы подозрительно замедляют свой ход. Я вижу в зеркала, что они вовсе не собираются на скорости проехать дальше. Они окружают машину. Я впадаю в панику. Но, несмотря на страх, умудряюсь докрутить окно до конца. Правда, тут я уже вспоминаю про двери — а двери-то у меня все закрыты? Щелкаю замком на своей двери. Со стороны Глеба открыта. Оборачиваюсь — задние тоже. — Какая девушка! — кричат байкеры и нарезают круги вокруг машины. — Выходи! Не бойся! Мы тебя не тронем! Зачем мне выходить? Я вжимаюсь в сиденье. Быстро наклоняюсь, чтобы достать рукой до замка двери водительского сиденья. — Ой, гляньте! — кричит один из байкеров. — Она нас боится! — У нее задние двери открыты! — орет другой. — Давайте составим девушке компанию! Ей же страшно! Я понимаю, что если и смогу закрыть дверь, которая расположена за мной, то до дальней точно не дотянусь. — Пошли в гости! — и байкеры глушат свои мотоциклы. Их пятеро. Что они собираются со мной сделать? В голову лезут мысли одна другой ужаснее. Я хочу набрать номер Глеба — а вдруг по волшебству появилась связь. И осознаю, что его номера у меня нет! Да, когда-то был. И может он его даже не поменял. Но я-то свой телефон меняла. И бывшего мужа в контактах теперь нет. Байкеры подходят к машине и корчат мне рожи, стараясь напугать посильнее. Их это забавляет — как в цирке. Это не бородатые, крутые мужики. Нет. Хуже всего то, что это молодые парни. Судя по дорогим мотоциклам, сыночки богатых папочек, выехавшие поразвлечься. Один из них все-таки залезает на заднее сиденье. — Кто ж тебя тут оставил одну? — ласково произносит он и гладит меня по голове. От этого прикосновения меня пробирает дрожь. — Тебе неприятно, когда я тебя трогаю? Не бойся, я парень ласковый. В тот же момент второй парень присоединяется к своему другу и кричит оставшимся троим: — Мы ее сейчас вытащим! Решайте, где будем развлекаться! Тут места полно сзади. А можно и на природе. — Вот нам повезло! И как тут это чудо природы очутилось, — гогочет один из оставшихся снаружи. — Ничего так, симпатичная. — Сойдет, — отвечает тот, который сидит за мной. Он продолжает гладить мои волосы, и мне сложно уворачиваться от его руки. — Позабавимся! Погода теплая. В самый раз резвиться на природе! Боковым зрением я вижу, как рука, похожая на змею, медленно скользит по моему плечу. Вниз. К замку. Он дергает его. Дверь распахивает тот парень, что стоит снаружи. — Вылезай, красавица! Ой, позабавимся! С главы 6 пошли платные

Глава 6

Вдали я вижу машину. Даже если это не Глеб, она должна отпугнуть байкеров. Парни тоже ее замечают. Но, вопреки моему мнению, они не вскакивают на свои мотоциклы и не пытаются уехать. Наоборот, они продолжают смеяться. Меня выдергивают из гелика. Машина приближается, и я уже вижу, что это длинная фура. Да, вряд ли в ней Глеб, но в моем понимании водители-дальнобойщики — ребята справедливые и стоят на защите слабых. Почему у меня подобный образ сложился, сказать сложно. Но уж какой есть. Пользуясь моментом — парни на мгновение отвлеклись, я выбегаю на середину дороги и машу руками. Меня дергают обратно. Тем не менее, дело сделано. Подъехав к нам, фура тормозит. Из нее выходит водитель, а с пассажирского сиденья… Глеб. — Что тут происходит? — спрашивает он. — Развлечься собираемся, — нагло заявляет один из байкеров. — Присоединяйтесь, мужики! — А, вот как значит… — я слышу в голосе Глеба угрожающие интонации. — У вас есть два развлечения на выбор. Первое, — чеканит он, — самое простое. Сесть на мотоциклы и уехать подобру-поздорову. — А второе какое? — насмешливо спрашивает парень. — Ты, дедуль, не староват, нам условия ставить? К нам идет водитель. Мужик крепкий на вид, и все же, получается, — двое против пятерых. Я-то точно не в счет. — Второе развлечение мы сейчас вам продемонстрируем, — заявляет Глеб. — Братан, открывай кузов. Отвезем ребят по месту назначения. Точнее, в полицию. Водитель, с улыбкой на лице, бежит выполнять просьбу и тут же возвращается. — Готовы? Вперед! Глеб бодро выворачивает руки парню, который стоит ближе к нему и тащит к кузову. Одновременно то же проделывает с другим байкером водитель фуры. На них пытаются наскакивать, но мужики сбрасывают с себя парней, как будто они назойливые мухи. Самый ближний ко мне неведомо откуда быстро достает монтировку. — Глеб! — кричу я. — Осторожно! Добежать до Глеба парень не успевает — сама от себя не ожидая, я ставлю ему подножку, и он растягивается на дороге во весь рост. Оставшиеся двое бегут к мотоциклам и нервно пытаются их завести. — Труханули? — смеется водитель. — Смотрите, мы ваших друзей отвезем в полицию! А ваши номера мы запомнили! Но те уже уезжают — только пыль летит из-под колес. Троих Глеб с водителем фуры запирают в кузове. — Ну, что будем с ними делать? — спрашивает Глеб. — В полиции весь день просидим. Будем писать заявление. Хотя о чем писать? Приставали к девушке? Толком, слава богу, ничего сделать не успели. Ведь так? — он обращается ко мне. — Так, — киваю. — Предлагаю завести подальше и выкинуть. Им без их мотоциклов тяжеловато будет найти дорогу и добраться до дому. — Отличный вариант! Поехали. — Вы что меня опять здесь оставите? — я стою в легком шоке. — Не, садись к нам. Места троим хватит, — водитель помогает мне взобраться в кабину. — Тут есть еще одна дорога. Ее пытались делать, чтобы соединить с другими поселками, но забросили. Прекрасное место. Полный тупик во всех смыслах… Всю дорогу мы слышим стук, доносящийся из кузова. Когда парней высаживают, они крепко ругаются. — Имейте в виду, что здесь нет связи, — говорит им Глеб. — Как мы отсюда выберемся?! — По муравейникам, по солнцу, — хмыкает водитель. — Всего хорошего! *** Мы возвращаемся обратно к гелику. Вместе с водителем Глеб меняет колесо — запаску они привезли из сервиса. — Удачи! — желает нам водитель фуры и уезжает. Глеб снова выезжает на дорогу и направляется к шоссе. — Извини, сглупил, — говорит он мне. — Нельзя было тебя здесь оставлять одну, — он рулит и качает головой. — С другой стороны, только ты могла так вляпаться, попасть в такую ситуацию. Здесь совершенно безопасное место! Меня начинает бить дрожь. Опасность миновала. Я расслабилась, но это реакция нервной системы. А слова Глеба обжигают. — Почему ты так считаешь? — клацая зубами спрашиваю я. — У меня нет привычки попадать в неприятности. С чего ты взял? — С того самого, — огрызается он. — Вспомни, как ты сюда попала. Это нормально? Согласиться ехать к незнакомому мужику вместо подруги? — Нет, ненормально. И все-таки это исключение, а не правило. Обычно я так не поступаю. — Ну-ну. Ладно, я тоже виноват. Не сообразил, что всякое может случиться в этой жизни. Хорошо, что хорошо кончается. — Ты не так долго отсутствовал, — я хочу перевести разговор на другую тему. — Быстро нашел сервис? — Быстро заметил фуру. Водитель оказался адекватным. Он местный. Возвращался с дальней поездки. Поэтому уже не торопился. Смотались на сервис, который я бы в жизни не нашел. Ну и обратно. А тут такое… Неожиданно Глеб гладит меня по руке. — Успокаивайся потихоньку. Все позади. До города доедем, сходим поедим. Расслабимся. Хотя, какое тут. Проблема с Ксенией сама себя не решит. Попробуй набрать. Сеть не появилась? Я пытаюсь звонить подруге, но бесполезно. — Нет. Никак не получается. А если ты просто проигнорируешь? Ну, сделаем, как планировала Ксения. Якобы, ты меня не знаешь. Думаешь, что я — это она. И не надо звонить отцу. Наоборот, он тебе позвонит и извинится, что у него дочь такое вытворила. Ты, получается, ни при чем. — Отличная идея, Надь! Так врать своему деловому партнеру? Ты не понимаешь, что так делать некрасиво. Некорректно. Вас надо сдать. С потрохами. А он уж пусть думает, что с вами делать. С тобой, может, он ничего и не поделает, а вот с дочкой пусть разбирается. Мы молча едем дальше. Я чувствую, как во мне просыпаются старые эмоции. Наверное, если ты влюбился в кого-то с первого взгляда, потом никогда уже этого не забудешь. Внутри это чувство будет жить постоянно. Чем он меня привлек? Сложно сказать… Никто еще не вызывал во мне столько чувств. Самых разных, но основное — притяжение. Будто Глеб — самый сильный магнит на земле. Паршиво, но я прекрасно понимаю, что он прав. Конечно, непорядочно будет ему промолчать. Да и с какой стати Глебу вставать на Ксенину сторону? Она ему никто. Девочка, которую он видел один раз, когда ей было пять лет. От сигнала телефона я вздрагиваю — от мамы приходит сообщение. — Заработало! Связь появилась. Словно в подтверждение моих слов, у Глеба звонит телефон. Он резко тормозит и съезжает с дороги, включая аварийку. — Что случилось? — Звонит отец Ксении. Вот что случилось.

Глава 7

Мы смотрим друг на друга, как два преступника. — Добрый день, Виктор Сергеевич! — бодро здоровается Глеб. — Добрый-добрый! — слышу я голос Ксениного папы. Говорит он так громко, что и без громкой связи слышно прекрасно. — Потерял вас. Не мог дозвониться. Как дела? — Все в порядке. Ехали среди леса. Связи не было. В Москву направляемся. — Это правильно. Как первые впечатления? Как тебе моя Ксюша? У меня сердце убегает в пятки — что будет говорить Глеб? — Встреча… состоялась. Все… прекрасно. Очень… яркая личность. Скромная такая девушка. В наше время редкость. Видно, что образованная… воспитанная, — Глеб смотрит на меня и кивает. — Симпатичная. Вот, краснеет сидит. Я понимаю, что Ксенин папа в легком шоке и не сразу находит слова, чтобы ответить. Как подруга ни пытается при нем себя вести более-менее, скромной ее назвать можно с большой натяжкой. И, по-моему, краснеть она не умеет — природа этим качеством обделила. — Значит, в Москву едете… — отвечает он в итоге уже не так громко. — Да, в ресторан сходим. Чего молодую девушку мариновать за городом. — Ну, веселитесь! До связи! — Довольна? — это уже Глеб говорит мне. — Пришлось нагло врать Виктору Сергеевичу. Он заводит машину и снова выезжает на дорогу. Мне кажется, что сзади, между деревьев мелькают мотоциклы. Но так как в итоге они не появляются, думаю, что у меня из-за испуга развивается фобия. В Москве мы подъезжаем к какому-то крутому месту. О крутизне ресторана легко судить по припаркованным машинам, внешности встречающего нас официанта. А внутри и по одежде гостей. Я в джинсах, футболке и худи смотрюсь явно неуместно. — Ты, как и раньше, обожаешь стейки и ненавидишь салатные листья? — спрашивает Глеб с усмешкой. — Да, мне, пожалуйста, что-нибудь попроще. — Так, девушке ваш фирменный салат из лисичек, — заказывает Глеб, — стейк хорошей прожарки с молодым картофелем. Мне греческий салат. На горячее лосось на пару с овощами. Глеб не похож на человека, который предпочитает здоровое питание. Но на самом деле, он следит за своим здоровьем. Это я помню. Судя по фигуре, он и сейчас ходит в фитнес, а судя по заказу, ест правильную еду. Когда официант уходит, Глеб опять возвращается к нашей проблеме: — Ненавижу врать. Ситуация абсурдна до предела. Я сразу был против этой идеи. Против знакомства с Ксенией. — Зачем согласился? Впрочем, ты уже сказал. Тебя уговорил Виктор Сергеевич. И ты просто пошел ему навстречу, не планируя серьезных отношений, — я передергиваю плечами. — А вдруг бы она тебе понравилась? Ты не рассматривал такую возможность? Всякое бывает. — Мне хватило брака с молодой девочкой, — он пристально на меня смотрит. — Влюбиться не проблема. Знаешь поговорку: «Как бы дальше не пропасть». У вас ветер в голове. Вы еще не понимаете, что такое семья. Что это серьезно. А если бы, как и ты, она захотела жить на два города? Меня это категорически не устраивает! — Мы с тобой до свадьбы этот момент не обсуждали, — я кручу салфетку и стараюсь на него не смотреть. — Быстро поженились… Помнишь, случайно встретились, влюбились… Я думала, спокойно закончу универ… Там видно будет. — Ага, ты не в курсе, что муж и жена должны жить вместе? — Ну, по-всякому бывает. — У вас все в порядке? — интересуется с улыбкой официант и ставит тарелки с салатами. «Нет, у нас совсем не все в порядке», — хочется мне ответить ему. Но я понимаю, насколько глупо это будет звучать. — Понимаешь, — я медленно подбираю слова, — ты был весь в работе. Я чувствовала себя одинокой и ненужной. Мне стало страшно переезжать, теряя друзей, возможность общения с родителями. Я просто представила себя в Москве, где тебя постоянно нет. А я одна… — Ты мне не говорила, — Глеб выглядит удивленным. — Кстати, как родители? У меня опять есть шанс сказать правду про папу. Объяснить свой поступок, решение помочь Ксении. Но что-то меня удерживает в самый последний момент. И я говорю: — Нормально. Глеб передает мне хлеб, и мы случайно соприкасаемся пальцами. Между нами вспыхивает старая химия. Физическое влечение друг к другу никуда не делось. И я вижу, что Глеб это тоже ощущает. Меня это смущает и сбивает с толку. Мы ковыряем вилками в салатах. И молчим. Я смотрю в окно и мне снова кажется, что я вижу, как мимо проезжает один из байкеров. Наваждение какое-то! Их и разглядеть под шлемами невозможно… — Глеб, а где вы оставили тех парней? Они вообще смогут оттуда выбраться? — Тебе их жаль? — он смотрит на меня снисходительно. — Не то чтобы… Немного… Даже не жаль. Но там нет связи. Они не знают дороги. Просто вспомнила про них и подумала, как они найдут дорогу. — Это не сложно, поверь. Только потребует от них некоторых усилий, — Глеб кривит губы в улыбке. — На будущее будет наука. А так… ну чего такого. Пойдут туда, откуда мы их привезли. По той же дороге. Куда-нибудь, да выйдут. Связь появится. Короче, не о том ты беспокоишься. Лучше бы подруге набрала. Вдруг она соизволила включить телефон. И вот мне, кстати, интересно. А что она будет про нас рассказывать папе? Он позвонил мне. Я ему сказал, что мы едем в ресторан. Потом ему взбредет в голову узнать у доченьки, какие у нее впечатления от встречи, какое настроение. А она ему соврет что-то, но не про ресторан. Ну, например, что мы поехали на ВДНХ гулять. Как тебя такая вероятность? Идиотки! Как я раскаиваюсь в этот момент в своем решении! Глеб тысячу раз прав! — Ужасно, прости. Да, мы поступили, как дуры. И я это понимаю все более четко. Сейчас ей наберу. Но телефон Ксении не отвечает. Абонент по-прежнему недоступен. — Может, с ней что-то случилось? — я уже не знаю, что и думать. — С ней случился приступ идиотизма, — резко отвечает Глеб. — Выскочила замуж, развлекается с мужем. И забыла о тебе. Напрочь. Вот такая у тебя подруга. Смотри, так часто бывает. Богатая подруга заводит себе компаньонку. Девушку попроще. Которая будет ее слушать, ходить за ней хвостиком. Это ж еще в старые времена точно так же происходило. И глупые барышни всегда находились. Считали, что подобные знакомства дают им шанс попасть в другое общество. Выгодно выйти замуж. Или еще чего. Думать о себе, как о Ксениной компаньонке мне неприятно. Я вдруг вижу нашу дружбу со стороны. Да уж, скорее всего, мы так и выглядим. Меня нельзя, конечно, назвать бедной. Но я точно из другой прослойки. Ага, как учили по истории — из другого класса. — Ладно, не бери в голову, — ворчит Глеб. — Все образуется. Доедим, и я тебя отвезу в парк. Там погуляешь, а я уж вернусь домой. Надеюсь, ты без меня тут справишься? — Конечно, — киваю. — Куда я денусь. Это ведь не пустынная дорога вдали от цивилизации. Вижу, что ему неприятна эта фраза. Хочется сказать Глебу, что никто не идеален. И у него бывают проколы. Ладно, промолчу.

Глава 8

— Я смотрю, у тебя нет охраны, — замечаю, залезая в его машину. — Есть. Тот же Михалыч… мужик, который тебя встречал… — Да, поняла, о ком ты. — Так вот, он бывший начальник службы безопасности крупной российской корпорации. Ушел на пенсию. Точнее, новое начальство его ушло. Они привели свою команду. Так часто бывает. Почти всегда. Я Михалыча знал и позвал к себе. — Глеб какое-то время рулит молча. — Сначала ему, конечно, было не по себе. А потом он увлекся парком, домом… Короче, понравилось. Ну и приглядывает по долгу службы. Ты у него первый прокол. — Почему прокол? — не понимаю я. — Он всех, кто со мной встречается в первый раз, пробивает. Чтобы без сюрпризов. Но, думаю, ваш с Ксенией план был слишком прост и прямолинеен. Ему и в голову не пришло, что вместо дочери моего партнера приедет ее подруга. Причем, она же — моя бывшая жена. — Получается, твой Михалыч пропустил важное, несмотря на свой опыт, — не удерживаюсь от сарказма. — Фото Ксении не посмотрел. Если и посмотрел, не понял, что я точно не она. У Ксении есть парень, за которого она собралась замуж. И об этом он тоже не узнал. — Про фото это ты верно сказала… Да и про парня тоже. Я на самом деле просил его порыться в личной жизни Ксении. Чтобы не попасть на первые страницы новостных лент. Мало ли… Короче, есть у меня охрана. И другие ребята есть. Но они меня редко сопровождают. Не люблю я этой суеты. Иногда приходится. Тем не менее, стараюсь обходиться своими силами. Я понимаю, почему ты спросила. Сегодня они бы нам пригодились. Кстати, когда мы были женаты, они почти постоянно были рядом. Это верно. Но иногда хочется пожить нормально. Как обычный человек. Как обычному человеку Глебу вряд ли можно пожить. Я уж это помню — вечное сопровождение. Повсюду. Меня семь лет назад охрана жутко раздражала. Никаких нормальных свиданий. Никакой романтики, когда вокруг — сплошь ребята в черных костюмах с рацией. Потому Глеб и сделал быстро предложение. Типа, это поможет нам наладить нормальную жизнь. Не наладилось. Начинаю понимать, в чем была проблема. Мы ничего не обсудили, друг на друга обижались. Могло бы пойти что-то иначе? Вот сильно не уверена… Мы подъезжаем к парку. Глеб паркуется. — Смотри, это не центр Москвы. Но здесь реально классно. Ты как будто за городом. Ни домов высотных, ни шума машин. И народу мало. Тропинки, словно нехоженые. — Почему тебе так нравится отсутствие цивилизации? — я не большой любитель сельской местности и всех ее прелестей. Лучше бы он отвез меня в музей. — И ты опять меня не спросил, куда хочу я. Навязываешь свое мнение. — Ничего я не навязываю, — Глеб хмурится. — Просто решил, раз погода отличная, тебе понравится прогулка по парку. И ты, между прочим, ничего мне не сказала, когда я это предложил. — Но я же думала, что парк будет типа ВДНХ. Как раз цивилизованный, как ты выразился. Я этот район даже не знаю. Какое тут метро? Как отсюда выбираться? Глеб качает головой и вздыхает. — Существует такси. Навигатор. Думал, ты умеешь ими пользоваться и выберешься. К тому же, этот район не такая уж окраина. Ладно, напиши мне, когда погуляешь. Я тебе пришлю машину. Скажешь, куда ты хочешь. Водитель тебя отвезет. Не исключено, что это будет Михалыч. Сейчас я ему позвоню. Часа два тебе хватит? — Более чем. Я бы уехала сразу. Мне совсем не нравится перспектива гулять тут одной — не могу забыть нападение байкеров. И мне неприятно — словно я опять в лесу. Мы уже зашли в парк. Глеб достает мобильный. Наверное, набрать Михалычу. А мне все больше хочется уехать отсюда сразу. Действительно, доберусь сама на метро. Неожиданно из-за деревьев появляются недавние знакомые. Я с ужасом вижу всех пятерых байкеров — включая тех, кого завезли в глушь Глеб с водителем фуры. — Не ждали? — обращается с ухмылкой один из них. Другие перегораживают нам путь обратно к выходу. — Мы нашли наших друзей. А пока вы там возились с колесом, думали, как с вами поступить дальше. Я вижу, как напрягся Глеб. А я пытаюсь смотреть по сторонам в поисках хоть каких-то людей, гуляющих по парку. Но вокруг — никого. Полная тишина. — Нам прям с вами повезло! — второй байкер подходит ближе. — Думали, только к вечеру вы окажетесь в каком-нибудь безлюдном месте. А тут такая везуха! Чо вас сюда принесло-то, а? Третий парень хватает меня и пытается тащить. Глеб кидается на него. Профессионально наносит ему удар, но на него со спины набрасывается сразу трое. Главарь, как я про себя назвала самого наглого, продолжает усмехаться: — Ну что? Так сложнее отбиваться? Мы тоже на кой-чего способны. Глеба валят на землю. Да, это не так просто сделать, но трое на одного — явно у него не хватает сил отбиваться. Четвертый держит меня. Пятый смотрит на все это, как на спектакль. — Мы добрые, — снова начинает он говорить. — Никуда тебя не повезем. Как ты моих друзей. Не, не будем время терять. Здесь все-таки парк. Мало ли кто чего увидит, позвонит в полицию. Мы просто заберем твою девушку. Мы хотели с ней повеселиться, но ты со своим дружком нам помешал. Правда, друзья? Его друзья хохочут. Они пинают Глеба, которого им удалось повалить на землю. Он пытается вскочить на ноги, но байкеры опять несколькими ударами его валят. — Пока! Надеюсь, больше не увидимся! На всякий случай, попрощайтесь, дети мои, — обращается главарь к нам. Я надеюсь встретить хоть одного человека. Но мы идем какой-то тропинкой, где ни души. — Попробуй только крикни, — шипят на меня. Но кричать-то некому. Надеюсь, что по Москве меня долго на мотоцикле везти не смогут — попробую позвать на помощь на дороге. Но меня впихивают в тонированную машину. Надежда на спасение быстро угасает. Глеб, конечно, уже меня начал искать. А толку? Куда меня повели, он не знает. А хуже всего то, что он ищет пятерых байкеров с их мотоциклами, а не тонированный автомобиль.

Глава 9

Со мной в машину влезают все пятеро: один за рулем, второй рядом с водителем, и трое садятся сзади. Нельзя сказать, что тесно — джип просторный. Сзади даже есть сиденье напротив. Там — один из байкеров. Двое других зажимают меня в тиски на сиденье, которое расположено по ходу движения. От водителя нас отделяет телевизионный экран. По бокам от сиденья — бар. — Выпить хочешь? — предлагает с усмешкой парень, который сидит рядом со мной. — Нет, спасибо, — я стараюсь отвечать вежливо, чтобы их не злить. Видела в кино, что это ни к чему хорошему не приводит. Может, и в жизни так работает. — Слушайте, какая вежливая! «Спасибо», — он копирует мои интонации. — Давайте тоже покажем, что мы не быдло какое-нибудь. Что, кстати, истинная правда! Меня зовут Прохор. Вон, его — Сёма. Этого — Вадим. А тебя как? — Надя, — бормочу я. — Вот и познакомились. Так, давай сюда свой рюк. Он выдирает у меня рюкзак. Вытряхивает все на пол машины. Забирает телефон и выкидывает его в окно. — Кто тебе тот чувак? Ну который нас завез в лесную глушь? Муж? Любовник? — Бывший муж. Мы давно развелись, — мне неприятно отвечать на его вопросы. Взгляды у байкеров липкие. Они словно меня раздевают, оценивают. — О, ну тогда вообще все норм! — гогочет Прохор. — Может, ты кого из нас в итоге выберешь. Попробуешь с каждым и посмотришь, с кем лучше пойдет. Он опять смеется. Его друзья охотно к нему присоединяются. Прохор придвигается ко мне все ближе, хотя дистанция между нами и так была крохотной. Я хочу его как-то отвлечь: — А где ваши мотоциклы? — Оставили, — отвечает он неопределенно. — По ним твоему… бывшему было бы проще нас отыскать. Да и тебя как везти? Посадишь позади, так ты орать будешь, брыкаться. А то и вовсе свалишься. Оно нам надо? Ребят, нам покалеченная нужна? Или того хуже труп? Не знаю, что смешного, но слова Прохора опять вызывают жуткий смех. — Эта машина батянина, — продолжает Прохор. — У меня батяня большой чел. Твоему бывшему с ним не тягаться. — Ты же не знаком с моим бывшим, — удивляюсь я. — Ой, ну для тебя, наверное, он крут. Для бабцов, если сел мужик в джип, то всё — крутой до невозможности, — кажется, что смех сотрясает машину. — Но ты в курсах, что у него машина старая? Да, на геликах некоторые повернуты просто. Но тут-то явно не тот случай. Машина грязная. Сам твой-то одет кое-как. У меня на это глаз наметан, — гордо говорит Прохор, будто он не одежду умеет определять, а сложную химическую формулу. На самом деле, Прохор ни черта не разбирается. У Глеба вся одежда фирменная, дорогая. Я помню, что к данному вопросу он подходит со всей серьезностью. Другое дело, что не в костюме же от Диора ему на охоту и рыбалку ездить. Но Прохору я об этом не говорю — смысла явно ноль. — И староват он для тебя, Надежда, — это вступает Вадим — вроде так его представили. Он сидит напротив нас. На его лице неприятный шрам через всю щеку. — И чего вас, девок, на старье тянет? Не, дерется он у тебя хорошо. Ага, небось в фитнес ходит. А толку? Как это там называется? Эффект неожиданности — вот! К тому же, нас много. Его мало. По машине опять прокатывается оглушительный хохот. Прохор все-таки трогает меня за коленку. Хорошо, что я в джинсах, а не в юбке или платье. Хотя, как это в конце концов спасет? Я пытаюсь смотреть в окна машины. Получается плохо: мелькает городской пейзаж, который мне совсем незнаком. Если бы мы были в Питере, наверное, сориентировалась. А так… — Чего рассматриваешь? — Прохор замечает взгляды, которые я кидаю за окно. — Пытаешься понять, куда мы едем? Так спросила бы. Я и не скрываю. Едем туда же, где познакомились. Не на дорогу, конечно. В дом. Тебя-то что туда занесло? Тем более, с бывшим? Или ты про него врешь? — Не вру, — я вздыхаю. Я бы и сама хотела себе ответить на вопрос, зачем меня занесло к Глебу. — Случайно встретились. Так вышло. Он меня как раз вез на вокзал. — Так ты не местная? То-то я гляжу, ты странная. Село, явно. Очередной взрыв смеха. Ага, село… — Когда у тебя поезд? — Вечером. Хотела по городу погулять. — Придется поменять планы. И, скорее всего, на поезд ты не успеешь. Ничего страшного, не волнуйся. Мы с тобой покувыркаемся, да к тому же батяня скоро вернется… Купим тебе билет домой. Что мы звери какие девушку на улицу выкидывать. Правда? — Прохор подмигивает своим друзьям. — Не исключено, что даже отвезем на вокзал. Но это смотря как ты себя вести будешь. Если хорошо, то отвезем и в поезд посадим. Меня пробирает дрожь. Когда его «батяня» вернется? «Скоро» — это когда точно? На какое-то время парни прекращают со мной разговаривать, погрузившись в компьютерную игру, которую включили на экране. Они лупасят по пультам, кричат, ругаются. Я вжимаюсь в сиденье. Несмотря на дикий шум, так лучше — их внимание от меня отвлекается. Вскоре мы выезжаем за город. Сначала едем по шоссе. Потом, как и с Глебом, сворачиваем на дорогу, которая идет посреди леса. Про меня вспоминают. Выключают игру. — Ну что, Надя, почти приехали, — сообщает мне Прохор. Я надеюсь, что дом, в который они меня везут, не находится на отшибе. Что рядом будут другие дома и люди. Прохор нажимает на пульт и убирает экран, отделявший нас от водителя. — Давай, рули к сараю и конюшням. Там до приезда отца пусто, — командует он. Машина подскакивает на кочках. Я вижу, что мы едем посреди поля. Подъезжаем к воротам. Прохор выскакивает на землю и бежит открывать. Вокруг — ни души. Ближайшие дома видны, но очень далеко. За забором хозяйственные постройки и, действительно, большая конюшня. Но ведут меня к сараю. — Вот здесь посиди. Нам придется тебя оставить, — сообщает Прохор. — Надо мотоциклы забрать. Зарождавшаяся в душе надежда быстро угасает. Меня приковывают цепью к столбу. Как собаку. — Садись, Надь, на сено. В ногах правды нет. Отдыхай. Особо за цепь не дергай. Натрешь только себе. Можешь даже поспать. Воздух свежий, все дела. А то ночью-то будет не до сна. Да, туалет. Вон там ведро, если приспичит. Взрывы оглушающего смеха… Дверь сарая захлопывается. Становится темно. Свет едва проникает через доски. Я начинаю рыдать.

Глава 10. Глеб

Когда я ее увидел в своем доме, первой реакцией была злость. «Глупая девчонка, — подумал я тогда. — Какой была, такой и осталась. Легкомысленной, сначала соглашающейся, только потом думающей. Как и со мной — сказала «да», а потом начала размышлять, что делать с мужем из Москвы девушке из Питера». Ксения тоже хороша — использовала подругу. С другой стороны, свои же мозги должны быть. Мне хотелось взять Надю за шкирку, как котенка, и выкинуть за дверь. Но даже котенка жалко, а ее тем более. Я видел уставший взгляд на ее лице, искреннее раскаяние. И все никак не мог понять, что заставило Надю согласиться, даже учитывая ее характер. Решил отвезти ее в город. Время до вечернего поезда есть — пусть развлекается. Но с каждой минутой во мне, вопреки здравому смыслу, возрождались былые чувства, которые, казалось, были забыты. — Ты дурак, Глеб? — спрашивал я себя, пока мы ехали. — Два раза в одну реку и так далее, и тому подобное. Ты же видишь, что она ни фига не изменилась! Пробитое колесо вроде доказывало, что с Надей все не ладится. Типа, судьба подсказывала, что нам с ней не по пути. Но! Вот это «но» сыграло со мной злую шутку. Когда я увидел байкеров, пристающих к Наде, то понял, что по-прежнему ее люблю. Оно мне надо? Нет, не надо. Однако скрывать правду от самого себя я уже не мог. И когда позвонил отец Ксении, я на автомате прикрыл девчонок, пока вообще не понимая, что с этим делать. Теперь я отскребаюсь от земли… Никогда бы не подумал, что меня смогут одолеть эти паршивцы. Ну что ж, все бывает в первый раз. Опять же эффект неожиданности и пятеро на одного. Мне сложно заставить себя успокоиться — переживания за Надю, злость и отчаяние затмевают все мысли. Я сталкивался с такими отморозками. У них нет никаких чувств, ни сострадания, ни жалости. Тупые ублюдки. Как представлю, что они могут с ней сделать, начинает трясти. И главное — я сам виноват в этой ситуации. Точнее, в обеих. И когда оставил одну на дороге, насмехаясь над ее страхами. И когда повез в этот парк на краю земли. Ведь помню, что Наде нравятся музеи и все такое. Но нет! Опять решил гнуть свою линию! — Глеб, возьми себя в руки! — внутренний голос заставляет начать размышлять. Первое — звонок Михалычу. — Тебе удалось что-то услышать? — спрашиваю я его. Прямо перед нападением я набрал номер Михалыча и очень надеюсь, что он не дал отбой. — Да, шеф! Что с вами? Что с малявкой? Я быстро рассказываю ему, что произошло. — Они нас выслеживали. Быстро нашли своих друзей и нагнали нас на шоссе. Там особо некуда было сворачивать. Они верно решили, что едем мы в Москву, а не в другом направлении. А уж в городе вообще не проблема следовать за нами. Движение медленное. Короче, Михалыч, надо срочно что-то делать. — Звоните в полицию. Знакомые там у меня есть. Сейчас пришлю номер. Скажете, от меня. А я тут пошурую. Есть подозрение, что ребятки из элитного поселка, который от нас километрах в десяти. Остальные в округе — обычные дачи. Да вы сами знаете, шеф. А они явно мальчики-мажоры. Или я не прав? Вы их видели. — Прав, Михалыч. Не бедные точно. Ну и местные, да. Друг Михалыча реагирует быстро: — Значит, на мотоциклах? Их несложно будет отследить по камерам. Сейчас запрошу. Вы не дергайтесь. Погодите немного. Чтобы точно понимать, куда они направляются. Вряд ли куда-то в другом направлении. Скорее всего, туда же, где вы их встретили. Но на всякий пожарный надо проверить. Время терять нельзя. Тут я вынужден с полицейским согласиться. Тем не менее, просто стоять на месте не могу. Михалыч мне посоветовал ехать в больницу, провериться. Но сейчас не до моих синяков, хотя побили меня прилично. Ничего, ими я займусь попозже. Не развалюсь. Быстро иду в том направлении, куда повели Надю. Какие-то заросли, тропинки… Странно. Значит, мозги у них все-таки имеются. Не на центральную парковку пошли. Подхожу к выходу из парка. Крохотная площадка. Ни души — ни охраны, ни прохожих. Хорошее место выбрали. Дурные мысли лезут в голову, но я их гоню прочь. Хотя сложно не думать о том, что время в данной ситуации — ключевой фактор. Важно не просто найти Надю, но и не позволить им что-то с ней сделать… Раздается телефонный звонок от полицейского. — Мне прислали записи с видеокамер, — Виталий большой чин, и меня не удивляет, что он получил их так быстро. — К сожалению, вынужден вас расстроить. Их нигде нет. В ближайшем районе нет мотоциклистов. Даже если они поехали раздельно, на камерах видны только два мотоцикла. И они явно не наши. Во-первых, нет девушки, во-вторых, судя по вашим словам, те — куда более дорогие модели. Я описываю ему, где нахожусь. — Скорее всего, они уехали отсюда. Да, и Надин номер телефона вы попробовали пробить? — По геолокации я вижу, где вы находитесь. Там нет камер. Сейчас еще раз запрошу ближайшие к вам. Телефон обнаружили. Сотрудники едут на место. Я прошу продиктовать мне адрес — места, где нашли Надин мобильник. Бездеятельность убивает. Дохожу до центральной парковки и сажусь в свой гелик. Телефон обнаружен неподалеку от парка. Судя по всему, они действительно выехали от всеми забытого, старого выхода и направляются к тому же шоссе, которое ведет к моему дому. Правда, всяких элитных поселков по дороге полно. Совсем не факт, что они ее везут туда, куда подумал Михалыч. Да и по Москве еще ехать и ехать. Вполне могут свернуть и на другое направление. Теперь Виталий запрашивает записи с других камер, сузив круг поиска — от выезда с парка до того места, где нашли телефон. Я сижу в машине, не понимая, как действовать дальше. Звонит Михалыч. — Ближайший от нас поселок прочесал. Ничего, никого похожего. В сами дома, конечно, стучать бесполезно — кто ж пустит. Но во дворах мотоциклов нет. Вообще ни одного. У меня тут дружбан. Уже созвонились. Обещал помочь. Пусто. Ни одна ниточка не ведет к Наде. Снова звонок от Виталия: — Мотоциклов на камерах нет. Сожалею. При таком раскладе искать мы будем дольше. Скорее всего, гораздо дольше. Нет, гораздо дольше не годится. — А если они догадались не на мотоциклах ехать? Что если они сели в машину? — Мне приходила в голову эта мысль. Но мотоциклы обнаружить куда проще. Особенно с девушкой. Как, по каким признакам искать машину… Вот поэтому и говорю, что времени у нас займет теперь поиск больше. — Я могу к вам приехать и сам посмотреть записи? — Конечно, сейчас выпишу вам пропуск. Хотя вряд ли вы увидите то, что не заметил профессионал. Мне везет — пробок по пути нет, и я быстро добираюсь до Виталия. У него большой кабинет. И я думаю, что тут мы и будем просматривать записи. Но Виталий ведет меня в специальную комнату с несколькими экранами. — Здесь все записи. Начнем отсюда. Первые камеры, которые появляются после выезда из парка. Кстати, выговор дирекция парка уже получила. Обязаны были по всему периметру камеры поставить. А тут прям рай для всяких маньяков… Да уж — на записи сразу появляется улица. Машин не так уж много, но они есть. Как найти нужную? — На другую улицу выезда нет? — Нам хоть в этом повезло. Только сюда. Либо им бы пришлось идти пешком довольно большое расстояние. В этом я сомневаюсь. В таком случае всегда есть шанс наткнуться на случайного прохожего, который заподозрит неладное. Я прошу останавливать кадр за кадром. Всматриваюсь в каждую машину. На девятом или десятом кадре у меня уже рябит в глазах. Что я хочу увидеть? Надю в окошке? Что-то подозрительное? И я продолжаю вглядываться, увеличивать изображения, сдерживая нарастающее отчаяние.

Глава 11. Надя

— Перестань плакать! — собственный голос звучит в полной тишине неожиданно громко. Я пытаюсь пошевелить ногой. Цепь неприятно начинает давить на щиколотку. Да уж — с ней особо не убежишь. Даже по самому сараю пройти будет тяжело и больно. Несмотря на теплую погоду, меня бьет озноб. Слезы литься перестали, но страх никуда не исчез. Сколько есть времени до их возвращения? Час? А может и меньше — кто знает, где они оставили свои мотоциклы, в каком укрытии… Глеб наверняка меня ищет. Только вот трюк с машиной, боюсь, не даст ему возможность обнаружить меня быстро. Остается надеться на себя. Но кто я против пятерых здоровых парней. Оглядываюсь. Я сижу на большом стоге сена. Цепь прикована к одному из четырех столбов, которые подпирают крышу сарая. Неподалеку слышится ржание лошади. Я умею ездить верхом и теоретически могла бы отсюда ускакать. Но как избавиться от цепи? Подбираю руками цепь с пола, чтобы ее не волочить за собой и облегчить тяжесть на ноге. Медленно иду по сараю, насколько хватает длины цепи. В принципе с ней можно дойти почти до дверей, хотя каждый шаг отдается болью в щиколотке. — Давай сначала изучим, как цепь приделана к столбу, — я говорю сама с собой. Так легче сдерживать рвущиеся наружу рыдания. Возле столба в щелочку в стене вижу, как вдали по лугу идет человек. Начинаю яростно барабанить в стену. Нет. Конечно, он меня не слышит — слишком далеко. Опять слезы непроизвольно катятся из глаз. В какой момент все пошло не так?! Я стучу кулаком по стене. Не ради того, чтобы привлечь внимание, — бесполезно. От безысходности. В этой ситуации виновата Ксения? Нет, я сама. Мама давно мне говорила, что не надо идти на поводу у других. — Ты постоянно всем помогаешь, кто просит. — Разве это неправильно? — возражала я. — Надо помогать, если человеку требуется твоя поддержка. — Далеко не всегда, — мудро отмечала мама. — И я же вижу, что тобой многие просто пользуются. Если бы я не согласилась ехать вместо Ксении… Если бы я, в свое время, не согласилась выйти замуж за Глеба… Но я же его любила. А папе нужны деньги на лечение… Человек на лугу уходит все дальше и дальше. Был шанс, что он пойдет в мою сторону. Но в итоге человек совсем теряется из виду. Как и моя надежда на спасение. Цепь больно тянет ногу. Если бы не джинсы, уверена, она бы содрала кожу. Я обессиленно сажусь обратно на стог сена. Взять себя в руки оказывается сложным делом. Хочется сидеть и реветь в ожидании парней. Что они со мной сделают, догадаться не сложно. Как я смогу после этого нормально жить? Да никак! Злость придает мне силы. Я снова лихорадочно обвожу взглядом сарай. Ну должно же быть здесь хоть что-то полезное! Теперь я смотрю более внимательно. — Главное — сохранять хладнокровие и помнить, что даже в самой груде, казалось бы, бесполезного хлама, может таиться ключ к свободе, — убеждаю я себя. — Лучше хорошо спланировать один побег, чем предпринять десять неудачных попыток. Мой голос звучит чуть увереннее. Разговор с собой успокаивает. Первый шок проходит. Восприятие обостряется, ведь времени у меня все меньше. Свет проникает через щели в стенах, потолке, а еще я обнаруживаю одно маленькое заколоченное окно высоко, под потолком. В воздухе висит пыль, пахнет плесенью, старым деревом, маслом, сеном. Какое-то странное сочетание, которое я невольно анализирую и раскладываю на составляющие, хотя в данный момент это совершенно бесполезно. Глаза, привыкшие к полутьме, выхватывают новые детали. В темном углу — верстак. Я волоку к нему цепь. Старый напильник и пила лежат и ржавеют без дела. Это главные находки. В кино ими бы перепилили верёвку, цепь или даже прутья решётки. У меня нет ни веревки, ни решетки. А цепь они точно не одолеют. На полу валяется обрезок трубы. Я поднимаю его и понимаю, что толку от этой находки еще меньше, чем от предыдущих. Рядом стоит старый деревянный ящик. В нем — гвозди, какие-то шурупы. Боже мой! На что я рассчитывала, когда начинала поиски? Ладно, тем не менее, иду дальше, медленно переставляя ноги. У стены обнаруживаю отвертку и гаечный ключ: А вот это можно использовать, чтобы попробовать снять цепь. Я беру добычу и складываю поближе к столбу, к которому она приделана. Так, осколок стекла — явно от бутылки. Пригодится отбиваться первые пару минут. Рядом валяется ржавый консервный нож. А вот это уже оружие посильнее… Хотя тоже — куда я с ним против пятерых парней. Тем не менее, стекло и консервный нож кладу туда же, где отвертка и гаечный ключ. Так, ведро, в которое щедро позволили ходить в случае нужды. С ним особо ничего не сделаешь. Пусть стоит на своем месте. Рядом с ведром — канистра с бензином. Теоретически я бы могла поджечь сарай. Но чем и как мне самой из него при этом бежать с цепью на ноге? Плохая идея. Я увлекаюсь процессом, забывая о том, что мои похитители могут явиться в любую минуту. Вот какая-то краска и машинное масло. Выливаем на пол, чтобы… Задумываюсь. Ага, они в них вляпаются и будет не до меня. Пытаюсь открыть канистру с краской, но получается только ноготь сломать — крышка запечатана намертво. Наверное, краска присохла. Так, у меня есть консервный нож. Доползаю до своего импровизированного склада. Беру нож. Ковыряю. Никак. Ладно, отставим краску. Пластиковая канистра с маслом закрыта обычной завинчивающейся крышкой, и ее удается открыть. В нос ударяет противный запах. Масло пополняет мой скудный склад условно-полезных вещей. Все, больше в сарае ничего не нахожу. Пинаю некоторые, на вид хлипкие, доски в стене. Они громко скрипят, но не поддаются. Дойти до дверей не дает цепь — не хватает совсем чуть-чуть. С другой стороны, далеко с цепью на ноге не убежать. В щели я вижу, что впереди луг — открытое пространство. Меня сразу обнаружат. Подбираюсь к столбу, к которому прикована, со своими инструментами. Цепь приделана при помощи здоровой металлической прямоугольной пластины, держащейся на четырех больших шурупах. Прилаживаю отвертку. Она явно не по размеру и постоянно соскальзывает. Но я упорно вставляю ее снова в шуруп и кручу. Идет туго. Очень туго. Честно сказать — вообще не идет. Плюс мои неумелые ручки — папа до сих пор подобные работы по дому выполняет сам. Поза, правда, у меня, что надо — сижу по-турецки, низко наклонившись к пластине. Одной ногой держу цепь, чтобы ее хоть как-то зафиксировать, и чтобы она не била меня постоянно по щиколотке. Прям, фитнес, а скорее, цирк зажигает огни. Со лба льется пот. Вся футболка промокла насквозь, еще когда я передвигалась по сараю — он нагрелся от солнца, а так как двери закрыты, воздух внутрь проникает только через щели в стенах. Представляю, как я сейчас выгляжу. Господи! О чем я думаю! Кстати, чем хуже я выгляжу, тем лучше. Может, не вызову никакого соответствующего желания со мной что-то делать. Я даже про себя стараюсь не произносить слово «изнасилование». От него начинают трястись руки, и отвертка в очередной раз падает на пол. Вздрагиваю от каждого шороха, доносящегося снаружи. Нет, я вряд ли успею такими темпами открутить шурупы. Ни сноровки для этой работы, ни нормальных инструментов. К тому же, я не знаю, насколько крепко закрыты двери в сарай. И вообще, насколько далеко я смогу уйти.

Глава 12. Глеб

Тру глаза. Закрываю, открываю — делаю своеобразную зарядку. Изображения начинают снова фокусироваться. — Стоп! — я тыкаю пальцем в экран. Мне останавливают кадр, на котором размазанное изображение джипа оливкового цвета. Точнее, это не совсем джип — это минивэн. — Что в ней такого? — спрашивает Виталий. — Что вы заметили? — Да вот… — мне сложно сразу сказать, чем машина зацепила мой взгляд. — Смотрите, во-первых, она большая. Да, минивэнов много, но не настолько, чтобы они сливались с общим потоком. А у нас ведь сколько народу? — Пятеро плюс девушка. Но они могли разделиться и поехать на разных. — Согласен. И тем не менее, это уже наводит на размышления. Почему-то я думаю, они поехали на одной. Мотоциклы привлекают внимание, но и две машины тоже. Ну, может, звучит глупо. Но так мне показалось. — Есть «во-вторых»? — друг Михалыча смотрит на экран и чешет в затылке. Явно ему нравится ход моих мыслей. — Есть. В машине тонированные стекла. — Это запрещено, верно. Однако есть водители, которым плевать. — Да, но это уже второй момент… Понимаете, внутри теоретически можно разглядеть девушку. Она теоретически может начать махать руками или еще как-то привлекать внимание. Тонированные стекла лишают ее такой возможности. Сердце сжимает. Я называю Надю просто девушкой. Будто она мне посторонняя. На самом деле, даже не вспомню, когда в последний раз так нервничал. Боюсь представить, в каком Надя сейчас состоянии. Где она и что с ней. — Существует и в-третьих, — продолжаю я. — Там, в углу экрана, это ведь скорость? Виталий кивает. — У них она превышена. Значит, хотят добраться до нужного места побыстрее. А все три момента вместе у меня и вызвали подозрение. За неимением лучшего, так сказать. Давайте попробуем эту машину пробить. Виталий записывает номер и марку минивэна. Просит помощника узнать, кто хозяин. — Пока могут в любом случае поискать машину? — я почти умоляю. — Наверняка, она на богатенького папашу. Или на сынка, но мы-то не знаем их имен и фамилий, как ни крути. Минивэн заметного цвета. Если дать наводку, должны быстро обнаружить. И так времени много упустили. — Нет, пока не много. Это вам с нервов так кажется. Хотя, конечно, каждая минута дорога. Не спорю. Сейчас попрошу машину отследить. Некоторое время мы сидим в тишине. Мне реально кажется, что время бежит, как сумасшедшее. Секретарша приносит нам кофе. Бурда полная. Но от него легче. Он обжигает горло и встряхивает мозги, заставляя выныривать из депрессухи. Где Надя и что с ней — стучит молотком в голове. Я вдруг осознаю, что очень плохо ее знаю. Увидел в кафе — симпатичная, милая девушка. Сразу влюбился — с первого взгляда. Она такая невинная оказалась, что привлекло к ней еще больше. И порядочная. Я решил, что Надя — это на всю жизнь. Мы, по большому счету, никогда вместе не жили. На два города — то я к ней на выходные, то она ко мне. Самый долгий период — это на каникулы, в отпуск. Один раз за полгода, что мы были женаты… — Так, машина зарегистрирована на Владимира Сергеевича Панкратова, — прерывает мои размышления Виталий. — Его год рождения нам точно указывает на то, что похищал Надежду не он, а, скорее всего, его сын. С дружками. Тем не менее, сейчас мы господина Панкратова побеспокоим. Я тру переносицу. Разговор с этим Панкратовым ничего не даст. Уверен, он ничего про развлечения сына не знает. Хотя… всякое случается. — …беспокоят по поводу вашей машины, — Виталий уже набрал номер. — Дома? Нет, вот засекли ее… Есть у вашего сына доверенность? Даете покататься? Авария? Нет, но может и похуже. Не даете? — Виталий кивает мне. — У него мотоцикл. Понятно. Байкер? Ага, понял. Вскоре Виталий заканчивает разговор, сделав несколько пометок в блокноте. Я теряю терпение, но молчу, сжав кулаки. — В общем, машина отца. Сыну кататься на ней не разрешает, так как тот слишком гоняет. Сам Панкратов уехал в Питер. По делам. В голове у меня что-то тренькает, какой-то колокольчик звенит, пытаясь вызвать спрятавшиеся ассоциации. Ну да — Питер. Надин город. — Он дал адрес своего загородного дома. Там минивэн стоит… должен стоять в гараже. При мне набрал сыну, но у того мобильник выключен. — Поехали! — я вскакиваю со стула, чуть ни роняя чашку с кофе. В этот момент у меня звонит телефон. Михалыч: — Шеф, мы тут прочесали ближайшие поселки. Не думаю, что малявка там. Ничего не намекает. — Слушай, Михалыч, тут адресок появился. Хозяина машины, на которой, скорее всего, увезли Надю, — я и думать боюсь, что выбрал машину неправильно. — Ты там ближе. Мы пока доедем… Короче, тут каждая минута… нет, секунда, на счету. Михалыч, конечно, обещает тут же выехать. — Пока наш общий знакомый едет по адресу, мы подождем здесь, — предлагает Виталий. — Нам скоро сообщат, где камеры засекли минивэн. Да, и не много ли мы ставим на эту машину? Надо прорабатывать и другие варианты. Другие варианты мы проработать не успеваем — Виталию говорят, что машину засекли на выезде из города. Она съехала именно на то шоссе, которое ведет к дому Панкратова. Правда, там еще ехать и ехать, в том числе и по той дороге, на которой мы так неудачно познакомились. И самое паршивое — засранцы нас опережают. На камере стоит время: они выехали на шоссе почти час назад. А на дороге в какой-то момент камеры начнут появляться все реже и реже. Полностью их маршрут уже не проследить. Остается надеяться, что они сдуру повезут Надю по адресу, который продиктовал Панкратов. — Все-таки поеду, — я направляюсь к двери. — Не могу ждать. Если Михалыч их обнаружит, надо будет ему помочь. — Хорошо, — вздыхает Виталий, понимая, что меня не остановить. — Буду держать вас в курсе дела. — Да, такая мысль, — останавливаюсь. — Пробейте сына этого Панкратова. Это ведь его мотоцикл. Он должен быть зарегистрирован. И в данном случае, именно на него. Так мы получим фото парня. А может и еще какие полезные сведения. — Сделаем, хорошая мысль. Я бегу к машине. У меня не остается никаких сомнений, что мы вышли на верное направление. Появилось «в-четвертых» — Панкратов-старший сказал, что минивэн сыну не давал. И машина не должна разъезжать по городу, так как он оставил ее в гараже по тому самому адресу, который сейчас собирается проверить Михалыч. Когда я сажусь в гелик, Михалыч — легок на помине — звонит мне на мобильный. — Шеф, простите. Но тут никого. Охранник даже по такому случаю пропустил нас внутрь. Да, сын тут живет. Однако в данный момент никого дома нет. Мы везде посмотрели. Ну и охранник говорит, что мимо него на территорию не въезжали. То есть, несколько часов назад, действительно, сын хозяина со своими друзьями уехал на мотоциклах кататься. Но не возвращался. Я бью кулаком по рулю. Они оказались умнее. И не повезли Надю в дом отца, прекрасно зная, что их увидит, как минимум, охранник. Да, понятно, что мы их в итоге найдем. Но не будет ли уже поздно? Где ты, Надя?!

Глава 13. Надя

У нас с шурупами идет соревнование — кто кого. Во мне вдруг просыпается азарт, и он придает сил, которые, вроде, уже иссякли. Я дую на прилипшую ко лбу прядь волос. Не-не, идет, поддается — шуруп со скрежетом начинает вывинчиваться из столба, к которому прикручен. Пластина чуть пошатывается. Шуруп со звоном падает на пол. Пальцы болят, ногти поломаны, но первый успех меня окрыляет. Я перевожу дух и принимаюсь за второй шуруп. Все повторяется — отвертка соскальзывает, не желая откручивать ржавую железяку. Я уже понимаю, что главное — это самый начальный этап. Надо заставить шуруп поддаться. И потом станет полегче. Первый, по крайней мере, в конце пошел совсем легко и неожиданно выкрутился окончательно. — Не успею! — говорю я себе. Впереди — три шурупа и минимум времени. Ну не на весь же день парни отсюда уехали. Им тоже время должно быть дорого. Они ведь не такие тупые, чтобы не понимать — меня будут искать. Я снова и снова поднимаю с пола отвертку и вставляю в шуруп. На боль в пальцах стараюсь не обращать внимания. К сожалению, у меня нет часов. А были бы, наверняка, и их бы сорвали с руки. По солнцу никогда время определять не умела. Понятно, когда совсем оно садится, можно примерно сориентироваться. Но сколько прошло времени с их отъезда, я угадать не способна. Иногда из-за страха мне вообще кажется, что прошло часа три. Иногда, наоборот, — будто несколько минут… Второй шуруп вываливается из пластины куда быстрее. Я пытаюсь расшатать пластину. Цепь больно дергает по ноге. Но к моей великой радости третий шуруп, благодаря моим движениям, выскакивает из нее сам. Пластина повисает на одном, последнем. Дергаю еще сильнее и падаю на спину вместе с вывалившейся пластиной и куском штукатурки. На меня накатывает нервный смех. Из глаз катятся слезы. И я даю себе минуту прийти в себя. Платка нет. Я вытираюсь рукавом худи: слезы, пот — все смешалось. Чувствую себя строителем или ремонтником, отпахавшим смену на объекте. Причем, рабом. Ага, подневольным каменщиком. Меня опять пробирает смех — истерика. Но тут я не даю себе воли. Стряхиваю с пластины куски штукатурки и вытаскиваю последний шуруп. Собираю цепь и тащусь к дверям сарая. Пока я делаю эти несколько шагов, в голове стучит: «Как они заперли сарай? Замок повесили?» Подойдя к двери, я опираюсь на нее без сил и… вываливаюсь, как тот шуруп, наружу, пребольно ударившись коленями о землю. Руки совсем расцарапаны. Стою, как будто молюсь, на коленях и, щурясь, смотрю на солнце. Оно слепит — глаза привыкли к полутьме сарая. Но я, мне кажется, никогда не была так рада солнечному свету. Тело ломит. Вообще болит все — щиколотки, колени, пальцы на руках, спина. Голова слегка кружится. Тем не менее, временный прилив счастья заставляет забыть о боли. Вздохнув, заставляю себя встать на ноги. Оглядываюсь. Да, впереди большой луг. Лес по периметру луга и до него еще дойди с моими-то возможностями передвижения. Сбоку — конюшни. Лошади время от времени фыркают и ржут. Я их не вижу, зато отлично слышу. Нет, идея ускакать с цепью на ноге не катит. Боюсь, я даже взобраться в седло не сумею с этой тяжестью. Да еще неизвестно, как поведут себя лошади с незнакомой, чумазой девицей. Идти за сарай? Я вообще не знаю, что там находится. Когда мы подъезжали, то ехали по полю и сразу свернули сюда. Я впустую потрачу драгоценное время, если начну обходить сарай. Если за ним жилой дом, он наверняка заперт. Да и не спрячешься в нем в любом случае. Жилые дома я видела из машины, но они еще дальше чем лес. Придется все-таки попробовать дойти до ближайших деревьев. По лесу далеко не уйду. Да и куда? Скорее, надо в нем пересидеть. Правда, парни, уверена, пойдут меня искать. И быстро найдут, если отправятся на поиски в нужном направлении… — Прекрати размышлять и топай, — приказываю себе. Видок со стороны у меня, наверное, прикольный. Будто кино снимают, а я в главной роли. Жаль, нет камеры, режиссера, гримера и девушки, которая подает актерам кофе. И цепь в кино бутафорская, легкая. О! Надо сделать вид, что я реально снимаюсь в фильме, и цепь легче перышка. Режиссер крикнул: «Надя! Иди к лесу! Тебе страшно. Представь, ты жутко боишься похитителей. Цепь жутко тяжелая. Но ты должна сбежать! Камера! Мотор!» Только дубль у меня единственный — первый и последний. Настоящая боль накатывает, когда я делаю первые шаги. Усталость, все синяки и царапины заставляют идти еще медленнее, чем я передвигалась по сараю. Хочется сесть и поспать. Странное состояние, похожее на апатию. Когда все равно. Перестаешь беспокоиться о будущем. Сложно отдавать себе приказы. Точнее, они в принципе больше не формулируются. Я хочу открыть рот и сказать что-нибудь себе, но даже на это нет сил. Кое-как добираюсь до забора. Он имеет совершенно сельский вид — деревянные прутья и покосившиеся ворота. Чтобы выйти, мне приходится поднять одну створку. Иначе никак — слишком сильно она погрузилась в землю. Самое оно: цепь, которую я положила возле ног, и усталые руки, на которых уже едва сжимаются и разжимаются опухшие от ссадин пальцы. Створку ворот я открываю ровно настолько, насколько нужно, чтобы мне просочиться в образовавшийся зазор. Вытаскиваю за собой цепь. Оборачиваюсь. Нет, придется потратить силы и закрыть створку. Иначе они сразу поймут, куда я пошла. Снова поднимаю ворота. На последнем издыхании роняю створку на землю и перекидываю запиравшую ворота щеколду. Заодно вижу, что позади сарая находится деревянный дом. Скорее всего, большой. Забор в определенный момент переходит в высокое, кирпичное заграждение. Но, видимо, его еще строят, потому что слева и справа — хлипкая, деревянная ограда. А рядом с кирпичной кладкой видны строительные материалы. Наверное, купили у кого-то, а теперь перестраивают под себя. Стряхиваю оцепенение. Надо идти дальше. Выхожу на луг и утопаю в траве. В другое время я бы с удовольствием здесь погуляла. Но сейчас не до красот, свежего воздуха и запахов ранней осени. К тому же, вокруг меня кружатся назойливые мошки, а мне их и отогнать нечем. Не класть же каждый раз ради этого цепь на землю. Волочь ее за собой нереально: больно, тяжело. К тому же она и так цепляется за траву, тормозя без того небыстрое передвижение. *** Кромка леса. Здесь деревья не очень густые. Надо пролезть подальше, чтобы от дома меня не было видно. Вот пожалеешь, что надела яркую кофту, а не камуфляжной расцветки, сливающуюся с окружающей природой. Сделав всего шаг, понимаю, что среди деревьев идти практически невозможно. Спотыкаюсь о корни, обнаруживаю возле ноги крапиву, а чуть дальше гордо высится муравейник. М-да, сильно далеко я так не заберусь. По ушам бьет звук ревущих мотоциклов. Оборачиваюсь. Вдали, пока едва заметные, едут мои похитители. Звук двигателей достигает моих ушей раньше, чем байкеры попадают в поле зрения. Это, как во время монголо-татарского нашествия: самих врагов не видно, зато от их ног дрожит земля, а слух четко улавливает бряцание доспех. Откуда я знаю? Генетическая память предков. И сейчас мне нужно, чтобы эта память срочно подсказала, как лучше встретить наступающего врага, который в течение ближайших пары минут обнаружит мой побег.

Глава 14. Глеб

— Я решил поехать с вами, — к машине подходит Виталий. — Сына Панкратова зовут Прохор. Мне вышлют на него данные и объявят его мотоцикл в розыск. — Да, но теперь я не знаю, куда ехать. Сейчас Михалыч звонил. Их в доме Панкратова нет и не было. Как с утра уехали, так и все, не возвращались. — В таком случае давайте вернемся. Чашка кофе еще никогда не бывала лишней. Когда Прохора найдут, поедем уже по конкретному адресу. В словах Виталия есть доля истины. Но я не могу сидеть без дела. Да и кофе у них паршивый… Минуту мы стоим молча. Я думаю, куда ехать. Виталий ждет моей реакции. Как часто бывает, дело решает телефонный звонок. От него мы оба вздрагиваем. На экране — отец Ксении. О, вот этого только мне не хватало! Скорее всего, придется говорить о подмене, об их идиотской авантюре. А главное — сказать, почему я девиц покрываю. — Привет, Глеб! — гремит голос в мобильнике. — Как у вас там? — не дожидаясь ответа, Виктор Сергеевич продолжает: — Я подумал, что мое присутствие не помешает. К тому же, еще кое-какие проблемки у брата… Короче, мы прилетели в Москву. — В смысле, прилетели? — я в легком шоке. Мне только Сергеича не хватало для полного комплекта. — В прямом! — смеется отец Ксении, которой в Москве-то и нет. Да, вроде, смеется, но я слышу в голосе напряжение. — Хочу удостовериться, что с дочкой все в порядке. Я вспоминаю, что после смерти жены — матери Ксении — Виктор Сергеевич очень переживает за дочку. У него бзик, что с ней может случиться какая-нибудь неприятность. С ней таки она случилась. По моему опыту подобный контроль за детьми, да и за женами, почти никогда не помогает. Только провоцирует эти самые неприятности… — …у нее по-прежнему телефон не отвечает. Это на нее не похоже. Либо ты ее околдовал, что она забыла о своих чатах. Либо… короче, я приехал, чтобы увидеть собственными глазами, что у нее все окей. М-да, чуйка отца не подвела. Может, с Ксенией и окей. Но вот с ее подругой не очень. Впрочем, не благословленное замужество дочери тоже вряд ли можно назвать «все окей». — Со мной мой сводный брат, — продолжает Виктор Сергеевич. — Мы уже в машине. Едем к нему. Представь, он живет не очень далеко от тебя. Я-то не особо у вас тут ориентируюсь. Но по московским меркам, убеждает брат, недалеко. У брата проблемки. Ну я тебе уже сказал. Тоже надо порешать. Короче, вы с Ксенией приезжайте к нему. Сейчас адрес я скину. Вот это я вляпался. Хочу начать говорить, но Виталий мотает головой и шепчет еле слышно: — Соглашайтесь. Сейчас не надо ему ничего сообщать. — Хорошо. Я в городе. Как получу адрес, сразу поеду. — А мы за городом, — опять хохочет Сергеич. — Быстро доедем. Но ничего, подождем вас. Как раз, Володька говорит, стол приготовим. Я смотрю на замолчавший телефон. — Вот это попадалово! Думал, все успеем разрулить. А эта дурища еще и телефон не включает. Наверное, была уверена, что отец ей сюда звонить не будет. Виталий ничего не понимает. Я ему в двух словах рассказываю про заговор девиц. — Ну дают! Особенно ваша Надя. Это ж надо, поехать к совершенно незнакомому мужику. — Думала, раз это знакомый отца Ксении, то с ней ничего плохого не произойдет. А в этой ситуации реально моя вина. — Не вините себя. С каждым может случиться. К сожалению. А вот с обменом девушек придется что-то делать. Кстати, телефон Нади, как ни странно, в рабочем состоянии. Он на зарядке в моем кабинете. Пожалуй, я заберу его. Подожди… те, момент. Вдруг ей подруга будет звонить. — Давай уже на ты, — говорю я Виталию вслед, и он скрывается в здании. А мне уже тренькает сообщение с адресом. Я вглядываюсь в слова, не понимая их смысла. Голова забита мыслями о Наде. И мне все тревожнее. Ладно, забью в навигатор. Довезет. Возвращается Виталий. — Зарядился и кое-как пашет. Пропущенных, кроме твоих, нет. Держи. Я беру Надин телефон, словно это невиданное сокровище. Экран чуть треснул. Но в целом, мобильник остался цел. Скорее всего, благодаря плотному чехлу со смешным котиком на обложке… Эх, Надя. Что сейчас с тобой происходит? — Адрес прислали? — продолжает Виталий. — Да, вот, — я протягиваю свой телефон. — Забью в навигатор и поедем. Это, действительно, недалеко от моего дома. Но у нас там путанные тропинки-дорожки, — я грустно улыбаюсь, но вижу по лицу Виталия: что-то не так. — Глеб, ты ничего такого не заметил? — Чего? Не говори загадками. У меня все мысли в одну сторону. — Это адрес отца Прохора. Владимира Сергеевича. Куда ездил наш Михалыч. Я хлопаю себя по лбу. — Черт! А я еще думал: что-то знакомое. И решил, что это из-за того, что тот мужик в Питере. Ну типа — Питер, Надя. Ассоциации. Нет! У них фамилии одинаковые! Ты как сказал «Панкратов», так что-то и щелкнуло, но, блин, не дощелкало. — Мало ли Панкратовых… — Именно! Фамилия нередкая. Да и не знал я, что у Сергеича есть брат. Вроде он упомянул, что сводный. Наверное, поэтому про него и не слыхал. Он еще говорит, что проблемки ему надо порешать. С сыном. Они и прилетели. Одному надо срочно, второй заодно дочку проведать. М-да… — я чешу в голове. — Так, поехали. Не будем терять время, — Виталий залезает в машину, я вслед за ним. — Пока ничего не говори. Приедем, побазарим. Лучший способ узнать что-то — это говорить с человеком лично. Заодно, расскажем про девиц. Я по дороге попробую подозваниваться до Ксении. Вот же, приключений себе на пятую точку захотели. Молодежь нынче ничего не соображает. Никакой ответственности! Я выруливаю с парковки на улицу. По большому счету, мы хулиганили почище. Если бы не это похищение Нади… Успеть бы! Но я понимаю, что прошло слишком много времени. Да, мы ее найдем в итоге. Возникает два вопроса: в каком состоянии. И понесут ли мерзавцы хоть какое-то наказание, если учесть, кто отец Прохора и чей он брат. Отношения с давним деловым партнером меня волнуют куда меньше, чем Надя. Но геморрой мне обеспечен. Сто процентов! — Алло, — слышу я по громкой связи женский голос, доносящийся из Надиного мобильника, — Надюш, прости, мы тут решили себе устроить небольшой медовый день. Но я надеюсь, у тебя все нормуль? Папаша еще названивает. Все в порядке или что-то случилось? — Да, Ксения, случилось, — говорит Виталий. — Ой, Глеб? Простите. А где Надя? Ой, извините. Вы поняли, что она это не я? Ой, я запуталась! Ой, что-то случилось? — снова повторяет Ксения. — Она вам проболталась? Вы папе сказали? Поэтому он мне и трезвонит? — ее голос начинает дрожать. Так всегда — если сначала не подумал о последствиях, а потом вляпался.