— Идёт. Ну, Игнат Батькович, дело за вами! Хотите жить?
Я судорожно заморгал правым глазом. Конечно, договариваться! Скрупулёзно составляя договор, ища лазейки… если, конечно, я вообще доживу до этого.
— Что ж, в таком случае оставляю вас, Елена Васильевна. Сколько вам нужно времени, чтобы восстановить рекрута? Завтра у него присяга!
— К присяге рекрут Зайцев будет бодр как… сильно бобр.
Ректор ушёл. Елена принялась стучать склянками, что — то варить и химичить. А мне осталось только думать. Присяга завтра. Значит, я валялся в отключке пару дней.
На кой чёрт я полез жрать искры? Сила. Дурная, опьяняющая сила. На трезвую голову я бы это ни за что не повторил. У меня снова не хватает информации и знаний, зато появился переизбыток тех, кто хочет использовать меня. Чем больше силы, тем больше ума нужно. Где бы его взять?
— Чего такой задумчивый? — Елена подошла ближе и сняла повязку с моих глаз. Свет безжалостно резанул по зрачкам. — Не хмурься, морщинки появятся. Будешь выглядеть старым и больным.
— Сама дура, сказал я… и как выяснилось вслух. Чёрт и балясина в одном лице,
— Ну, сама виновата, следовало аккуратнее в чувства приводить, — она вздохнула. — Послушайте, рекрут Зайцев. У нас с вами проблема. Вы были в глубочайшей отключке. Полное истощение и пересборка контуров сознания, вызванная сбоем. Короче, у вас был бред. Вы могли видеть и слышать то, чего нет, никогда не было и не будет. Открывайте глаза. Медленно!
Я приоткрыл глаза. Радужные шарики повисли перед лицом, застилая картинку целиком.
— Как вы сейчас себя чувствуете? — участливо спросила она.
— Не очень… Как — то прямо сильно не очень, — прохрипел я, подыгрывая. — Бред… Да, пожалуй, что бред. Слышал, как вы разговаривали с ректором и хотели меня убить.
— Да, это и есть функциональное расстройство сигнатуры восприятия. Или если просто — бред, — она мило улыбнулась. — Зачем бы мне было вас спасать, чтобы потом убить?
— Логично, — кивнул я. Шарики лопались, наливаясь красным. Голова раскалывалась. — А зачем вообще спасать рекрута?
— Тут всё просто! Ваши сослуживцы отдали за вас пятьдесят искр. Вас положили в ванну полной регенерации. Через пару часов будете как новенький.
— Что со мной было?
Она наклонилась и с мстительным удовольствием прошептала:
— О… Как бы это сказать на вашем языке… Дебилизмус обожратус.
— Чего?
— Вы решили — и вы один такой. Идиот! Что раз у вас есть артефакт, который жрёт силу искры, то можно сожрать её и напрямую. Так?
— Ну… — я глубоко вдохнул, грудь отозвалась болью. — Примерно так.
— Так вот. На моём уроке я расскажу всему первому курсу, что сырая искра и сила, пропущенная через артефакт — это не одно и то же. Вы станете отличным наглядным пособием того, как делать нельзя. У вас глубокое, до состояния первочастицы, отравление. Я сняла основные симптомы, но вам придётся ходить ко мне каждые три дня. Проводить доочистку каналов. В течение месяца. Пять искр за сеанс. И, как понимаете, кредитных учреждений тут нет.
Я откинул голову на мягкий подголовник. Мир подёрнулся плёнкой нереальности.
С одной стороны, я всё ещё слышал те самые голоса. Слышал, как меня приговорили стать цепным псом.
А с другой — вот он, настоящий мир. Где я, напившись силы, совершил глубокий дебилизмус обожратус. Должен немерено искр за лечение, а буду должен ущё больше.
М — да. Пьянству — бой. А бою — гёл…
Глава 24
— Эй! Чудо в тряпках! Просыпайся! — кто-то настойчиво толкал меня в плечо, пытаясь выдернуть из уютной темноты. Зачем? А главное — куда так торопиться?
— Почему в тряпках? — с трудом ворочая языком, задал я самый насущный и важный вопрос в своей жизни.
Я с усилием разлепил веки. Ожидал увидеть радужные шары лопающихся галлюцинаций, ослепительный свет или потолок пыточной, но вместо этого увидел улыбающегося Авана. Я моргнул, думая, что точно словил белочку. Улыбающийся Аван? Пф, да что вообще должно было произойти в этом мире, чтобы вечно хмурый, вечно загруженный проблемами парень вдруг начал скалить зубы?