Одержимые: читать начало книги онлайн

Должно быть, девица в бешенстве из-за того, что он ее победил и явно превосходит в игре. Это было не равнодушие, а как раз наоборот – злость и чувство унижения оттого, что он, простой тренер, оказался лучше.

«Переживает!» – подумал юноша, и это буквально опьянило его и одновременно сблизило с панной Охоловской.

Сидя на дальнем конце стола, он вдруг почувствовал себя ближе к этой девушке, чем все остальные – даже чем жених, и отчего-то его охватила уверенность, что она нарочно притворяется, будто не обращает на него внимания, хотя на самом деле вся сосредоточена на том, что он делает.

Чтобы проверить, он взглянул на нее через стол – она не смотрела в его сторону, но мгновенно покраснела как маков цвет.

Она опустила голову, однако в этот момент жених, пан Холявицкий, начал рассказывать какую-то смешную историю, и все рассмеялись.

Непонятно. Почему она покраснела? Только ли из-за проигрыша?

А почему она смотрела на него в экипаже? А почему разглядывал его Холявицкий?

А почему остальные украдкой переводили глаза с нее на него и с него на нее, словно не в силах удержаться? То один, то другой будто случайно бросал взгляд на него, потом на нее или наоборот, даже пани Охоловская…

Сразу после обеда Мариан отправился в лес и быстро зашагал вперед по заросшей тропинке среди молодых деревьев, отмахиваясь от тяжелых, крупных мух, которые садились на его голые плечи.

Безумная радость распирала юношу. Он не мог думать ни о чем, кроме этой партии в теннис, вновь и вновь переживая все моменты игры; в голове у него звенели струны ракеток.

Неужели он и в самом деле талантлив? Почему никто прежде не говорил ему этого? Правда, в клубе он играл небрежно и у него просто не было возможности продемонстрировать, на что он способен, – ни себе, ни окружающим. А ведь у него всегда было предчувствие, что он лучше их, – оттого-то он и был недоволен! Оттого и чувствовал, что зря тратит время! Оттого и хотел вырваться в большой мир! Ах, надо любой ценой добраться до Варшавы, пусть его увидят, оценят его возможности, подучат немного – а потом он станет колесить по миру, как Тлочинский! Его обдало жаром, и от этой нахлынувшей волны счастья юноша даже остановился.

И снова разгоряченное воображение напомнило ему о нескольких великолепных ударах, которые он сделал в моменты почти безнадежные. Нет, он играет определенно лучше ее! На класс выше! Что́ она в сравнении с ним! Вальчак решил вечером поговорить с Майей и попросить оказать содействие в знакомстве с варшавскими теннисистами. Вряд ли она будет долго ревновать к его игре, она ведь женщина – какая между ними конкуренция…

Вальчак неожиданно оказался у реки, лениво катившей свои воды через лес. Он разделся и погрузился в теплое, медленное течение. Проплыл немного, выбрался на маленькую песчаную отмель, где солнце сильно припекало. И вдруг почувствовал себя совершенно обессилевшим.

И уснул…

Когда Вальчак проснулся, солнце уже клонилось к закату. Вода в реке сделалась зеленоватой, фиалковой с серебристыми бликами, лес благоухал. Мариан вплавь вернулся обратно и оделся. Он направился к усадьбе, но мысли о карьере, поездках, путешествиях, триумфах не оставляли его ни на мгновение, шагали вместе с ним по этому редкому высокоствольному лесу.

Его охватила бешеная жажда действия. В конце концов он побежал, чтобы выплеснуть энергию, помчался вперед, словно удирая от самого себя…

Так он бежал километра два, пока в изнеможении не остановился у подножия большого дуба, где, рухнув наземь, уткнулся лицом в сырой мох.

И вдруг сверху донеслось:

– Там кто-нибудь есть?!

Парень в изумлении задрал голову. На дубе, где-то очень высоко, среди ветвей, виднелась человеческая фигура. Голос раздался снова:

– Помогите!

– Что случилось?! – закричал он.

– Помогите мне спуститься. Я не могу спуститься, голова кружится.

Вальчак с легкостью вскарабкался на дерево и, добравшись до середины, обнаружил… профессора, который, сидя верхом на ветке почти у самой вершины, судорожно цеплялся за ствол.

Зрелище было настолько комичным, что Мариан фыркнул.

– Сейчас! – крикнул он.

– Быстрее, не то я упаду! Ради бога, спасите!

Однако это оказалось не так просто. Ветви наверху были такими тонкими, что вряд ли выдержали бы двоих. Хрупкий ствол опасно раскачивался, к тому же профессор, вцепившийся в Вальчака обеими руками и впившийся в него ногтями, дрожал всем телом. Парень начал спускать Сколинского вниз, перебираясь с ветки на ветку и нимало не заботясь о том, какие следы это путешествие оставит на одежде несчастного, который лишь стонал:

– А-а-а!

Упав на мох, профессор несколько минут не мог прийти в себя, но наконец воскликнул: