Девятиэтажка. Часть 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Они не понимали, что такое ордена. Блестящие кругляки, звёзды, эмалевые кресты — для них это были не знаки отличия, а нечто вроде священных амулетов. Если Сергей и его витязи носили кольчуги, как местные воины, то генерал ходил в странной, невиданной одежде с золотыми пуговицами, с жёсткими плечами и красными полосками вдоль ног. Ткань тонкая, не чета домотканому полотну, и при этом — ни одной железной пластины. Человек, который не боится ходить без доспехов когда вокруг идет бой, — либо безумец, либо настолько силён, что ему не нужна защита. Местные выбрали второе. Максимов почти не говорил с ними напрямую — только через посредников. Для них он был голосом свыше, который редко звучит, но всегда весом.

Дойдя до пристани — дебаркадера, сколоченного на скорую руку из толстых брёвен, Сергей остановился. Сооружение было грубое, но основательное: сваи, вбитые в дно ещё осенью, держали настил, сбитый поперечными плахами. К нему могли приставать суда с неглубокой осадкой — драккары, ладьи, рыбацкие лодки. Тяжёлый дромон сюда бы не подошёл, и Сергей, всматриваясь в приближающийся корабль, прикидывал: рискнёт капитан или нет.

Глубина здесь приличная, метров пять-шесть у самого настила, но фарватер узкий, и если такой гигант сядет на брюхо — снять его будет некому. Скорее всего, встанет мористее, на якорь, и спустит лодки. Сергей прищурился, оценивая расстояние. Точно. Паруса уже убирали, вёсла поднимали, и корабль замедлял ход, не доходя до дебаркадера метров двести. Разворачиваться не стал — просто замер, покачиваясь на волне, и на воду одна за другой заскользили лодки. Три штуки.

Сергей поправил перевязь, переложил меч поудобнее и стал ждать. За его спиной — следуя алгоритму по встрече, уже выстроились витязи. Чуть поодаль, отдельной группой, встали дружинники Бабки. Выглядели они не в пример разношёрстнее витязей, но в этой разношёрстности была своя, дикая красота. У одних кольчуги варяжские, с медными заклёпками, снятые с убитых врагов; у других хазарские, кожаные, с нашитыми железными пластинами. У третьих и вовсе стёганые доспехи, но на груди у каждого блестел обязательный кругляк с отчеканенным силуэтом медведя. Шлемы — от простых железных колпаков до дорогих, с бармицами и личинами. Оружие — мечи, топоры, булавы, кистени, у двоих — длинные копья с цветными значками у наконечников. Стояли они не в строю, а вольно, кто как привык, но в этой вольности чувствовалась готовность в любой миг сорваться с места и ринуться в бой. Впереди, скрестив руки на груди, замер их воевода — Кондрат Бабка. Генерал, заключая с ним договор, выдал авансом богатые доспехи, каких у Кондрата отродясь не бывало. Кольчуга его отличалась от остальных, — мелкого плетения, с медными заклёпками по вороту, явно варяжской работы, снятая с какого-то серьезного ярла. Поверх неё — пластинчатый нагрудник, вываренный в масле до черноты, с серебряной насечкой по краю. Шлем — высокий, с бармицей и волчьей головой на навершии: зверь скалился, и его бронзовые глаза тускло блестели. Меч в простых ножнах на поясе, но рукоять оплетена серебряной проволокой — добыча не из последних. Темно серый плащ за спиной был подбит волчьим мехом. Он не красовался — просто стоял, и доспехи сидели на нём так, будто он в них родился.

Лодки приближались. В первой, на носу, стоял человек в алом плаще, накинутом поверх сверкающей кирасы. За его спиной сидели гребцы — по шесть с каждого борта, ритмично взмахивающие вёслами. Весла были длинными, лёгкими, и каждое движение отдавало выучкой. Во второй лодке, чуть позади, везли что-то, накрытое пурпурной тканью — не то сундук, не то паланкин. В третьей — люди в одинаковых тёмных плащах, без оружия, но с выражением лиц, какое бывает у тех, кто привык повелевать, а не подчиняться. Римляне.

Когда первая лодка ткнулась носом в брёвна дебаркадера, человек в алом плаще сразу шагнул на причал. Движения его были плавными, достоинство сквозило в каждом жесте. Он обвёл взглядом частокол, вышки, суровых воинов за спиной Сергея и, наконец, остановил взгляд на нём самом. Сергей смотрел в ответ. Глаза римлянина были тёмными, цепкими, но не враждебными, скорее оценивающими.

— Ave, — произнёс тот, чуть склонив голову. Голос был низким, с лёгким акцентом, но слова прозвучали чётко. — Я приветствую тебя от имени василевса ромеев. Мы пришли с миром.

Сергей кивнул, не спеша. Анна была права. Переводчик не понадобился — этот говорил на славянском. Что ж, уже легче. Он выпрямился и, стараясь, чтобы голос звучал так же весомо, ответил:

— Я приветствую тебя. Говори, зачем прибыл. Здесь ты в безопасности. Мы слушаем.

Человек в алом плаще чуть склонил голову — жест, в котором не было ни подобострастия, ни вызова. Просто признание того, что разговор начался.

— Моё имя — Феофилакт, — произнёс он. — Я протоспафарий при особе василевса, посланный, дабы узреть сие место и говорить с теми, кто владеет им. Слухи дошли до Царствующего Града о каменной крепости, что стоит на краю земли, и о людях, что мечут огонь и гром. Василевс ромеев желает знать, кто вы и откуда пришли. И желает знать, с миром ли вы к империи или с войной.

Сергей выдержал паузу, укладывая услышанное в голове. Кто такой этот протоспафарий, Анна потом объяснит. Но суть ясна: прислали не простого гонца, а человека, облечённого властью говорить от имени императора.

— Мы не воюем с теми, кто приходит с миром, — ответил он, старательно выговаривая слова. — Наша крепость стоит здесь не для нападения. Мы защищаем свои земли и тех, кто живёт под нашей рукой. Если василевс желает мира — он его получит. Если желает говорить — мы готовы слушать.

Феофилакт кивнул, и в его тёмных глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Он обернулся, сделал короткий жест рукой, и вторая лодка причалила следом. Четверо слуг вынесли на причал то самое, накрытое пурпурной тканью, — это оказался не паланкин, а массивный сундук, обитый медными полосами. Его поставили на доски дебаркадера, и ткань сняли. Сундук был заперт на сложный замок, и Феофилакт не спешил его открывать.

— Это дары василевса, — пояснил он. — Дабы показать, что империя щедра к тем, кто не враг ей.

Сергей кивнул. Он понимал, что дары — это не просто вежливость. Это способ оценить, насколько они жадны, насколько падки на чужое.

Из третьей лодки тем временем вышли остальные. Люди в тёмных плащах оказались разными. Один — высокий, сутулый, с худым лицом и быстрыми, бегающими глазами. При нём был вощёный планшет и стило — секретарь или писец. Второй — пожилой, с седой бородой и посохом, одетый богаче прочих, но без оружия. Третий — молодой, с надменным лицом и дорогой фибулой на плече, явно из знати. Четвёртый — ещё один военный, в кольчуге под плащом, но без шлема, с коротким мечом на поясе. Он стоял чуть позади Феофилакта, и по его позе Сергей понял: это охрана. Не столько от них, сколько для статуса.

Последней вышла женщина. Сергей даже не сразу понял, что она — часть посольства, а не служанка. Высокая, в тёмном плаще с капюшоном, который она откинула, ступив на причал. Лицо — тонкое, с правильными чертами, волосы убраны под простую серебряную сетку. Никаких украшений, кроме маленького крестика на цепочке. Она не смотрела на Сергея — её взгляд скользил по девятиэтажке, по частоколу, и в нём читался неприкрытый интерес. Сергей сразу подумал: эта будет задавать вопросы.

Феофилакт перехватил его взгляд и едва заметно улыбнулся.

— Это сестра моя, Ирина, — сказал он негромко. — Она… любопытна. Не обращай внимания.

Сергей не поверил ни на грош. Любопытная сестра в составе посольства — это либо шпионка, либо тайный советник. Но он не стал допытываться. Всему своё время. Он развернулся и широким жестом указал на ворота в частоколе.

— Прошу, — сказал он. — Мы приготовили для вас стол. Там и поговорим. О мире, о делах, о том, что привело вас сюда.

Феофилакт кивнул и первым двинулся за Сергеем. За ним потянулись остальные. Сундук понесли слуги. А девятиэтажка всё так же возвышалась над обрывом, и римляне, проходя мимо, бросали на неё те же взгляды, которые Сергей уже привык видеть: смесь недоверия, страха и восхищения.

Алгоритм встречи гостей был уже отточен до автоматизма. Пока Сергей надевал доспехи, пока ждал ромеевские лодки, всё, что нужно, уже подготовили. Он проводил гостей через ворота в частоколе, и процессия двинулась по утоптанной дорожке к одному из бревенчатых срубов.

Здание было сложено из толстых брёвен, проконопаченных мхом и глиной. Крыша — двускатная, крытая камышом, с трубой, из которой валил дым. Но внутри всё было не так, как ожидали увидеть ромеи. Потому что внутри это был не терем, не гридница, а нечто среднее между охотничьим домиком и квартирой из двадцать первого века.

Окна — широкие, по два на каждую стену, — были затянуты полиэтиленовой плёнкой в несколько слоёв. Свет проходил сквозь них мягкий, рассеянный, и в зале даже при зимнем солнце было светло. Под потолком, на толстой цепи, висела люстра — старая, советская, на двенадцать рожков, когда-то сделанная под хрусталь. Теперь вместо лампочек в ней горели свечи, и их свет дробился в стеклянных подвесках, отбрасывая радужные блики на стены.

Вдоль стен стояли диваны из девятиэтажки, с подушками и пледами. Пара шкафов, забитых книгами и посудой. По центру длинный стол, накрытый белой льняной скатертью. Вокруг него — лавки и несколько стульев с высокими спинками.

Стол был сервирован с той же смесью эпох, что и всё здесь. Фаянсовые тарелки с синим ободком из советского сервиза. Нержавеющие ложки и вилки, начищенные до блеска. Глиняные кружки и стеклянные стаканы. В центре, на большом блюде, лежала гора жареной картошки, рядом — миска с квашеной капустой, политой маслом. На отдельной тарелке — нарезанный толстыми ломтями хлеб. Уже не белый, из муки, смолотой на собственной мельничке, но дрожжевой, пышный, с поджаристой корочкой.

Была и рыба — запечённые сазаны, фаршированные зеленью. Было мясо — холодная козлятина, нарезанная тонкими ломтиками. Миска с солёными огурцами, блюдо с варёными яйцами, плошка с мёдом. Из напитков — морс из ягод и кувшин самодельного молодого вина.

Сергей обвёл зал взглядом, проверяя, всё ли готово, потом повернулся к Феофилакту, который с интересом разглядывал люстру, и сделал приглашающий жест.