Нападение на личного секретаря принца при огромном стечении народа, публичные оскорбления, подлог магических документов — даже не знаю, какое из этих обвинений более серьёзное.
Ссылка и принудительные работы: таким был приговор, и я не знаю, что испытывала по этому поводу.
Будто я через силу дочитала неприятную книгу. Последняя страница перелистана, а вместо сюжета в голове только пустота. Странное состояние.
Мне казалось, что с приговором внутри меня освободится огромная птица, долго бившаяся внутри клетки. Но вот клетку открыли, а птицы там не оказалось. Лишь несколько потерянных перьев и тишина.
Птица освободилась сама. Ей не нужно было ждать чужого решения.
И, возможно, поэтому его приговор не принёс ни радости, ни печали. Он был просто фактом, опоздавшим к моему внутреннему освобождению.
— Тогда зачем он так цеплялся? Зачем ждал так долго? — тихо пробормотала себе под нос. — Почему не развёлся сразу же, как получил мою подпись?
Дракон перестал шуршать бумагами. Повисла тяжёлая пауза.
— Вы видели последнюю волю ваших родителей? — невозмутимо уточнил Клэрмонт.
Я медленно подняла голову и с недоумением уставилась на него. Внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.
— А была последняя воля? — внезапно охрипшим голосом переспросила я.
Клэрмонт кивнул. В его глазах мелькнуло сочувствие, смешанное с досадой.
— Была. И господин Лерхенфельд, на правах вашего мужа, с ней ознакомился. Кстати, хозяйка пансиона, должна была поставить вас в известность, — продолжил говорить он, внимательно вглядываясь мне в глаза. — Признаться, я был уверен… хм... Но, возможно, ей заплатили.
Из внутреннего кармана Клэрмонт достал небольшую записную книжечку и что-то черканул в ней.
— Нет… я не знала… — ответила чуть слышно, чувствуя, как холодеют руки.
— По воле родителей вы вступали в полные права владения только через четыре года после замужества. До этого получали ренту.
— Да, рента… — озадаченно сказала я, встала и нервно прошлась по комнате. — Но была уверена, что это обычная практика.
— В принципе, да. Но когда вы стали полноправной владелицей, вас можно было всего лишить. А до этого момента — нет. Вы подписали бумаги о передаче наследства под его управление и нужно было только подождать. Ваше исчезновение после развода сделало бы его единственным наследником.
— Какой же я была глупой! — выдохнула, закрывая лицо руками. Не от горя, а от полного осознания того, насколько расчётливо меня использовали.
— Вы не были глупой, Элен. Иначе не оказались бы здесь, — с нажимом проговорил Клэрмонт. — Вы были юной, неопытной и доверчивой. Вас обманули те, кто должен был вас оберегать.
Он выразительно постучал пальцем по списку приютов.
— А теперь, вместо того чтобы страдать, давайте займёмся делами.
— Верно, — выдохнула я, внутренне собралась и вернулась на своё место. — Всё верно. Давайте работать.
2.18.2
Ещё в тот день, когда я впервые услышала, что мне будут принадлежать деньги Вольдемара, мне пришла в голову мысль создать благотворительный Орден. Выслушав меня, Его Высочество кивнул.
— Мысль интересная, — прикидывая что-то в уме, проговорил он, — такая помощь будет разумнее, согласен. Проработай детали с Клэрмонтом, он хорошо разбирается в этих вопросах. Я поддержу.
Так появился Орден «Магическая птица». Структура, устав, попечительский совет во главе со мной и принцем. И, что важнее всего — реальные дела.
Работа с Клэрмонтом оказалась для меня целительной.
Мы перебирали списки приютов и лечебниц, сверяли суммы, наводили справки и разговаривали со специалистами. Это давало почву под ногами. Заботы отвлекали меня не только от гулкой пустоты, что поселилась внутри после приговора и шумихи вокруг моего имени, но и от принятия решения.
Решения, которого ждали, но не торопили.