Хрупкое счастье понедельника: читать начало книги онлайн

– Простите, – извинилась я перед собственными ногами. – Завтра надену туфли на плоской подошве.

С этого все и началось – с сапог.

На следующее утро мои щиколотки выглядели лишь немногим лучше, а от кашля грудь сдавливало при каждом вдохе. Интернет, к которому я обратилась посреди ночи, пока не шел сон, поведал мне, что любой кашель, продолжающийся дольше трех недель, требует визита к врачу. Я посмотрела на собственное отражение в запотевшем зеркале в ванной, заметив, что чересчур сильно опираюсь на раковину, чтобы не потерять равновесие.

– Еще недельку, и мы уничтожим этот кашель антибиотиками, – пообещала я своему расплывчатому отражению.

Произнося эти слова, я понятия не имела, что часы уже тикают.

Прежде чем снова надеть халат, я встала на весы и в ужасе перепроверила цифры на дисплее. Я набрала три с лишним кило меньше чем за неделю? Разве такое возможно? Идя одеваться в спальню, я практически чувствовала собирающуюся надо мной тучу раздражения. Конечно, после ухода Тома я стала готовить сама намного меньше, чем раньше, поэтому, да, довольно регулярно брала еду навынос, но разве я настолько скверно питалась, чтобы так отъесться?

На автопилоте я протянула руку за парой ломтиков хлеба, чтобы сунуть их в тостер, но передумала и вместо этого вытащила из холодильника немного фруктов и йогурт. Да и в последнюю пару недель мне почти не хотелось есть, отчего прибавка в весе казалась еще более возмутительной.

Отбивка времени по радио напомнила, что пора в дорогу. Я собирала вещи, глядя сквозь мелкую утреннюю изморось на дорогу. Найти место рядом мне вчера не удалось, поэтому машина стояла в нескольких сотнях метров от дома. Сумка оттягивала плечо так, словно в ней лежали золотые слитки. Пришлось остановиться дважды. Сначала – чтобы повесить сумку поудобнее, потом, с тревогой, – чтобы перевести дыхание. К тому времени, когда я добралась до машины, пришлось признать, что что-то совсем не так. С каждым вздохом казалось, будто я медленно тону.

Дрожащими пальцами я начала набирать номера на телефоне, чтобы позвонить сперва директору моей школы, а потом – в свою поликлинику. Со вторым звонком мне повезло: другой пациент только что позвонил и отменил прием, и, если у меня получится приехать через десять минут, врач сможет принять меня сразу же. «Может быть, я еще успею на работу после приема», – думала я, лавируя в утреннем потоке машин.

Врач была новая, полька, и к своей работе она подходила с большим вниманием. Из-за акцента мне было трудно понимать некоторые ее слова, но невозможно было ошибиться при виде ее выражения лица, когда я ввалилась к ней в кабинет, выглядя лет на пятьдесят старше, чем было написано у нее на экране. Закончив осмотр, она заговорила со мной медленно и осторожно, что помогло устранить проблему с акцентом, но то, что она говорила, все равно оставалось для меня китайской грамотой.

– Я положу вас в больницу.

– То есть вы хотите направить меня на госпитализацию? – спросила я, удивляясь, почему она качает головой.

– Нет. Сегодня же. Прямо сейчас. В приемной с вами кто-нибудь есть? Кто-то может вас отвезти?

Грудь сдавило с такой силой, что было просто удивительно, как в ней осталось место для страха, но он каким-то образом все же проскользнул туда, словно змея.

– Нет. Я… Я сама приехала. Я могу просто поехать в больницу?

Она покачала головой и потянулась к телефону на столе.

– Боюсь, это нежелательно, мисс Кендалл… э… Молли. Думаю, будет лучше, если я вызову для вас скорую.

«Подозрение на пневмонию. Скорее всего, пневмония». Слова врача крутились безмолвной мантрой в моей голове всю дорогу до больницы. Я понимала, что пневмония – это плохо, но я была молодой и здоровой женщиной. С антибиотиками и прочим я должна довольно быстро ее одолеть.

В приемном покое я не задержалась и все еще по наивности думала, что это хорошо. Только когда врач приемного отделения сказал, что меня направляют в кардиологическое отделение, стало понятно, что у меня серьезные проблемы. Мысли путались. Казалось, что все это – ночной кошмар, от которого я могу пробудиться в любую минуту. Но становилось только хуже. Истинное положение вещей я осознала только тогда, когда в ужасе позвонила матери.

– Привет, мам. Это я.

– Молли? – удивилась она.

Уточнение особо не требовалось – больше никто в мире не мог называть ее мамой. Просто в этот момент я должна была преподавать целому классу бойких шестилеток.

По моей щеке покатилась слеза при мысли о том, когда я снова смогу это делать и смогу ли вообще.

– Мам, только не пугайся, но я в больнице.

Я представила себе, как краска отлила от ее лица и рука сжала трубку с такой силой, что пальцы, наверное, побелели.

– Что случилось? Что с тобой?

– Врачи говорят… – я несколько раз судорожно проглотила ком в горле, чувствуя на языке горький вкус слез. – Врачи говорят, что у меня острая сердечная недостаточность.

Я в последний раз прибрала класс. С завтрашнего дня сюда придет подменный учитель, который останется здесь до конца года, и было трудно не позавидовать тому, кто завершит путь, который я начала с этими детьми семью месяцами ранее.

Когда все было убрано, я медленно выпрямилась и вдохнула знакомый запах класса в последний раз, пытаясь законсервировать его в своей памяти. Единственный аромат, по которому я не думала скучать, постоянно исходил из дальнего угла класса.

– Думаю, придется пока попрощаться, – торжественно сказала я хомяку по имени Джеральд.