Но как оказалось, это были еще не все мои беды. В этот миг, в миг, когда я в полной мере осознала всю глубину проблемы, Арман вдруг подался вперед, привлекая мое внимание, и в его глазах блеснул странный, лихорадочный огонь.
— Но есть и третий путь... дорогая Илена, — вдруг искушающе обронил он. Так, что мне резко захотелось подобрать юбки. Чтобы не касаться де Вера. Не измазаться в его грязи. Но я не успела даже дернуть связанными руками, как лорд продолжил: — Я могу уничтожить это письмо раньше, чем его найдут... или представить дело так, будто вас похитили силой. Я могу дать вам защиту, которую не даст маркиз. Подумайте. Стать женой инспектора короны — куда завиднее, чем быть раздавленной в жерновах между двумя лордами, которым на вас наплевать.
От осознания услышанного, я перестала дышать. Настолько абсурдно звучало то, что только что произнес де Вер. Смотрела на него и не верила своим ушам. Он предлагал мне... сделку? Прямо здесь, в карете, которая могла в любую минуту превратиться в нашу общую могилу? Или я что-то неправильно понимаю?
На какой-то миг верх во мне взяла Илена: испуганная, забитая аристократочка из обнищавшей семьи. Вот она в полной мере понимала, что ждет нас с ней, если маркиз д’Артуа добьется своего. Брак, ссылка в отдаленное поместье и скорая смерть, чтобы мерзавец д’Артуа остался вдовцом. Освободился от неудобной, опороченной жены и при этом на законных основаниях завладел рудником. В понимании этой девочки шанс выжить был, если я выйду замуж за Армана. Он казался Илене более мягким по сравнению с маркизом. А вот прагматичная Елена, медик, успевший повидать безнадежных больных, прекрасно понимала, что Арману тоже не с руки иметь в супругах ту, о которой в салонах Вельдентара шепчутся, будто она принимала в спальне мужчину до брака. Де Вер такой же аристократ, как и д’Артуа. И грязное пятно на репутации ему ни к чему. Это элементарно. А Арман терпеливо выжидал, пристально наблюдая за моим лицом, пока я «дойду до кондиции», пока отчаяние выжжет во мне волю к сопротивлению.
Карету снова тряхнуло, и на этот раз раздался отчетливый хруст оси. Снаружи взвыл ветер, перекрывая все звуки, снежная крошка била в окно кареты уже с такой силой, что временами казалось, она выбьет стекло. Магия Армана пасовала перед «белым адом».
Я непроизвольно повернула голову и покосилась на Марту: в свете раскачивающегося вместе с каретой фонаря она выглядела белой, как привидение. И ее губы непрестанно шевелились: кажется, бывшая камеристка уже в полной мере осознала, в какой встряла переплет. Но на этот раз, пронеслась в голове злорадная мысль, боги предательницу не услышат...
— Кажется, ваш «третий путь» ведет прямиком в сугроб, лорд де Вер, — процедила я, чувствуя, как внутри, вопреки всему, просыпается злая, ледяная решимость. — И, если мы сейчас сдохнем, ваше письмо так и останется лежать в пустой комнате как памятник вашей глупости.
Арман явно не ожидал таких слов от сломленной, как ему казалось, девицы. Он нахмурился:
— Не говори ерунды, Илена! И вообще, следи за языком! Я намного снисходительнее маркиза д’Артуа. Но даже мое терпение не вечно…
— И что вы мне сделаете? — скатилось едкое с языка еще до того, как я подумала, что я делаю. Дразнить Армана, сидя со связанными руками вместе с ним в ограниченном стенками кареты пространстве, было глупо.
В ответ меня одарили мрачным, многообещающим взглядом:
— Будь осторожна, Илена, — процедил сквозь зубы Арман. — Я ведь могу и передумать. Никакой рудник не стоит ярма в виде жены со скверным характером.
В этот миг карету основательно тряхнуло. На короткий миг мне показалось, что она словно налетела на стену. Заржали лошади. Потом сквозь жуткие завывания ветра послышалась какая-то возня. Короб, в котором мы сидели, тряхнуло еще пару раз. А после размеренное движение возобновилась. Но даже мне было понятно, что это начало конца: карету раскачивало значительно сильнее, будто ее колеса преодолевали огромные ухабы. И она сильно вздрагивала от каждого удара ветра. У меня даже было ощущение, что ветер вот-вот опрокинет нас в придорожную канаву. Если она здесь есть.
В какой-то момент, поймав взгляд Армана, я с удивлением увидела в нем беспокойство. И не сумела сдержаться, процедила с ехидством:
— Напрасно вы, лорд де Вер, не послушались предупреждений старожилов крепости. Старые люди, прожившие в этом суровом краю всю свою жизнь, лучше знают, какие сюрпризы может преподнести здесь погода. И они бы не стали просто так, прихоти ради, переводить животных в дальние, более укрепленные клети, не стали бы заготавливать заранее корма и дрова. Если бы вы их послушались, нам бы не грозила смерть среди снегов в буран…
— Да заткнись ты!.. — в конце концов, в ярости выплюнул Арман, с силой пнув меня по ноге сапогом.
Я зашипела от боли и мысленно возблагодарила многослойные юбки, самортизировавшие удар. Если бы не они, Арман в бешенстве сломал бы мне ногу.
Чтобы не видеть его перекошенного от бешенства лица, я отвернулась к Марте. Бывшая камеристка почему-то тут же попыталась отодвинуться от меня еще дальше, съежиться еще сильнее. Уж не знаю, что она увидела у меня на лице, но она тихо и отчаянно забормотала. Я с трудом разобрала за воем ветра:
— Простите, леди Илена!.. Простите!.. Мне сказали, если я не подтвержу, что вы принимаете у себя в комнате мужчин, меня не просто вышвырнут из дому без рекомендаций, а еще и расскажут по всей столице, что я — нечистоплотная воровка и пытаюсь соблазнить хозяев, чтобы как минимум родить ребенка и потом шантажировать ним. А если получиться, то женить на себе…
Слова Марты прозвучали абсурдом. Нет, я знала, что в том мире, из которого я пришла, это вполне реально. Но память Илены упорно твердила, что в Вельдентаре, даже если служанка и родит от хозяина дома, ловить ей все равно нечего. Максимум, что можно получить: это крошечное пособие. А чаще всего таких девиц вышвыривали без жалости за порог. Видимо, дурочку запугали точно так же, как и настоящую Илену.
Внутри кареты становилось все холоднее. Я видела, как изо рта Армана вылетают облачка пара, хотя он упорно делал вид, что увлечен книгой. Его хваленый амулет явно не справлялся.
— Вы дрожите, лорд-инспектор, — мой голос все еще напоминал шелест сухой травы, но в нем уже прорезалась ядовитая нотка. Я находила какое-то извращенное удовольствие в том, что без конца дразнила и задевала де Вера. — Неужели столичная магия пасует перед обычным северным сквозняком?
Арман медленно перевернул страницу. Его пальцы, затянутые в тонкую кожу перчаток, заметно подрагивали.
— Это временное неудобство, Илена. Мы пройдем портал через два часа.
В этот момент карета, до этого мучительно медленно ползшая сквозь снежные заносы, окончательно замерла. Снаружи послышались глухие удары, скрежет металла и тяжелое, хриплое дыхание животных. Дверь резко распахнулась, впуская внутрь вихрь колючего снега.
В проеме показался один из охранников. Он был похож на ледяное изваяние: плащ превратился в жесткий панцирь, брови и ресницы обледенели так, что он с трудом моргал. Его лицо было багрово-синим от мороза.
— Милорд! — прокричал он, перекрывая рев ветра. — Лошади встали! Южные кобылы не тянут, они захлебываются снегом, одна уже пала в упряжи! Дальше двигаться нереально, мы просто замерзнем в чистом поле!
Арман медленно закрыл книгу, и я увидела, как на его виске вздулась жилка.
— И что ты предлагаешь, бездельник? Бросить карету или повернуть назад?
— Нет, милорд! Тут рядом с дорогой, шагах в двадцати, есть большой валун и склон. Мы можем встать там под заветренную сторону, распрячь лошадей и переждать самый пик бурана. Если повезет...