– Да брось, это же Бер, – отмахнулся первый. – Он, почитай, всю жизнь господину служит.
И телега снова покатила. Скрежет подъёмной решётки за спиной прозвучал как самая прекрасная музыка в мире. А когда повозка выехала на дорогу, ведущую прочь от замка, я почувствовала, как напряжение постепенно покидает моё тело. Мы выбрались. Мы были на свободе…
Глава 7
Телега скрипела и подпрыгивала на каждой выбоине, как живое существо, изнывающее от боли. Мешки вокруг нас источали невыносимую вонь. Я зажала нос рукавом платья, но запах проникал через ткань, въедался в кожу, оседал в горле.
Эйла лежала рядом, прижавшись ко мне так плотно, что я чувствовала каждую дрожь её тела. Её дыхание было неровным, прерывистым – то ли от страха, то ли от этого удушающего смрада. Мы не осмеливались шептать, только изредка сжимали руки друг друга, когда телега особенно сильно подпрыгивала или когда снаружи раздавались голоса.
Время текло мучительно медленно. В темноте нашего зловонного убежища невозможно было понять, сколько прошло – час или полдня. Руки затекли, спина ныла от неудобного положения, но я не смела пошевелиться. Ноги свело судорогой, но я стиснула зубы и терпела.
Вдруг движение прекратилось. Телега остановилась с резким скрежетом. Я услышала, как возница неуклюже спрыгнул на землю, его тяжёлые шаги удалились, а затем до нас донёсся плеск воды. Река. Он поил лошадей.
– Сейчас, – едва слышно выдохнула я.
Мы стали осторожно выбираться из нашего убежища. Мешки липли к коже, оставляя мокрые пятна неопределённого цвета. Эйла всхлипнула, когда её волосы зацепились за острый край деревянного борта, но звук потонул в шуме воды.
Солнце висело низко над горизонтом, окрашивая небо в тревожные оттенки багрянца и золота. Мы оказались на краю густого соснового леса, у извилистой речки, которая серебрилась между тёмными стволами. Воздух пах смолой, мокрой землёй и свободой. Настоящей, осязаемой свободой, которую я почти забыла за недели заточения.
Но радость была омрачена видом вдалеке – серые башни замка Магвайров всё ещё маячили на горизонте, напоминая о том, как мало мы проехали. До границ земли отца было ещё очень, очень далеко.
Возница, грузный мужичок с добродушным лицом, мирно поил лошадей, даже не подозревая, каких беглянок провез мимо стражи. Животные жадно пили, отфыркиваясь и помахивая хвостами.
– Туда, – я указала в глубину леса, подальше от дороги. – Нужно уйти как можно дальше, пока светло.
Лес встретил нас прохладными объятиями и густыми тенями. Первые шаги по мягкой лесной подстилке показались блаженством после трясучей телеги, но вскоре эйфория рассеялась. Наши тонкие замковые платья, созданные для размеренной жизни в каменных стенах, совершенно не подходили для такого путешествия. Ткань цеплялась за каждую ветку, рвалась на острых сучьях, путалась в колючих кустарниках.
Эйла охала и вскрикивала, когда шипы вонзались в её кожу. Её руки уже покрылись тонкими красными полосками царапин, а из разорванного рукава торчали нитки. Но она упорно шла за мной, стиснув зубы и морщась от боли.
– Держись, – шептала я, когда она особенно жалобно всхлипывала.
Я старалась выбирать путь попроще, вспоминая давние уроки охоты с отцом. Обходила мягкую болотистую почву, где могли остаться предательские следы. Вела нас по каменистым участкам, где наши лёгкие туфли не оставляли отпечатков. Несколько раз мы переходили ручьи вброд, чтобы сбить преследователей с толку.
Вода была ледяной, а каменистое дно больно резало ноги через тонкие подошвы. Подол моего платья намок, стал тяжёлым и неудобным, но я не жаловалась. Каждая минута уносила нас дальше от замка, дальше от тех, кто хотел моей смерти.
– Госпожа, – задыхаясь, прошептала Эйла, когда мы остановились передохнуть у поваленного дерева. – Куда мы идём? У вас есть план?
Я вытерла пот со лба тыльной стороной ладони, оставив грязную полосу.
– К границе, – ответила я, стараясь говорить увереннее. – К землям моего отца. Если доберёмся до них…
– Но это же на севере, – неуверенно возразила Эйла, оглядываясь по сторонам. – А мы идём на юг.
Я резко обернулась к ней, чувствуя, как холодок пробежал по спине.
– Что?
– Солнце, госпожа, – она указала на светило, которое медленно опускалось перед нами. – Мы идём от него. Значит, на юг. А земли лорда Доэрти севернее замка Магвайров.
Проклятье. В панике бегства я совершенно потеряла ориентацию. Страх затуманил разум, и теперь мы уходили не к спасению, а ещё глубже во враждебные земли. И с каждым шагом расстояние до дома увеличивалось.
– Нужно повернуть, – сказала я, но Эйла покачала головой.
– Уже поздно, госпожа. Смотрите, как быстро темнеет. В лесу ночью легко заблудиться. Лучше переночуем здесь, а утром определимся с направлением.
Она была права. Между стволами деревьев уже сгущались сумерки, и я с ужасом представила, как мы будем брести в полной темноте, натыкаясь на корни.
Мы продолжали путь, пока последние лучи солнца не растворились в листве. Ночь спустилась на лес как тяжёлый чёрный занавес, принеся с собой симфонию таинственных звуков. Что-то шуршало в кустах, ухала сова, вдалеке завыл волк – долгий, тоскливый звук, от которого мурашки пробежали по коже.