Я и правда собирался учесть. Не из суеверного страха, а из расчёта. Раз чутьё Бажея дважды не подвело, грех не прислушаться. Тем более что и без всяких снов я знал: лес сейчас опасен. Одного из солдат Бреннера высушило нечто до состояния мумии.
— А скажи-ка, — я прищурился, — помимо ямы и тени, ничего больше не запомнилось? Может, ещё что-то помнишь?
Бажей наморщил лоб, потёр свой воспалённый нос.
— Холодно было, — припомнил он не сразу. — Зябко так, будто не лето вовсе. И ещё… вода. Много воды. Будто река разлилась или озеро вышло из берегов. Вы по колено в ней брели, а потом яма эта.
Вода и холод… На фронтире летом не было ни рек разлившихся, ни холодов. Единственное — это дамба, которую мой инженер разрушил, чтобы остановить пожар. Значит, либо сон не про ближайшие дни, либо место какое-то особое. Где вода и холод есть даже посреди лета.
— Ладно, Бажей, — я хлопнул его по плечу. — Сон твой я запомнил. В лес лишний раз соваться не буду, обещаю. Живой я, видишь? И помирать пока не собираюсь, дел невпроворот.
Волков бояться — в лес не ходить. Если меня вынудят обстоятельства туда направиться, то я вряд ли последую совету Бажея. Как, например, это было с Беатрис. Мне ведь прекрасно было известно о потенциальной угрозе для наших жизней.
Птичник заметно повеселел, расправил плечи.
— Вот и хорошо, вот и славно! Хвала Богам за всё! — улыбаясь во весь рот, закивал он. — А то я как подумаю… Вы ж мне, господин Мейер, считай, единственный друг тут в округе. Остальные-то соседи-землевладельцы только нос воротят от меня, а вы человек простой. Сердце у вас доброе. Нет у вас этого высокомерия как у них.
Не очень-то я и прост, думал я, глядя на него. Но вслух этого, понятное дело, не сказал.
Бажей посидел ещё немного, успокоился и мы попрощались.
Во дворе было тихо. Мать с Беатрис готовили еду для двух бригад и всех жителей на моем участке. Элиза, скорее всего, где-то играется с Корнепием, Иржи рядом с амбаром, а Радован вяло делал пометки в амбарной книге.
Я вытащил из нагрудного кармана то самое семечко. Положил на ладонь.
«Единственный известный экземпляр».
Что из него вырастет даже предположить не мог. Да и система четкой информации не предоставила. Значит, придется полагаться исключительно на опыт из прошлой жизни.
Я хотел воспользоваться «Взором Фермера», чтобы найти оптимальное место, но ко мне подбежала сестра.
— Войцех, там утята из загона вылезли! Четыре штуки!
— Как вылезли? — я бросил взгляд в сторону загона. —
— Там земля немного просела у столба, и щель образовалась. Думаю, что через неё и пролезли.
— Где они сейчас?
— Двух видела у колодца. Ещё две вон туда побежали, — она махнула куда-то в сторону огорода.
Я схватил первое, что попалось под руку — мешок, и пошёл ловить птицу. Несмотря на свои размеры утята неплохо бегали и совсем не хотели возвращаться в загон.
Первых двух я поймал у колодца без особого труда. Они мирно плескались в луже возле опрокинутого кем-то ведра и даже не сразу обратили на меня внимание. Остальные двое нашлись между рядами картофеля. Утята деловито копошились в земле, выискивая что-то клювами среди ботвы.
Их я тоже поймал, хотя один умудрился цапнуть меня за палец.
Пока загонял их обратно, заметил, что один из близнецов Иржи как раз возится с тем, чтобы закрыть щель в загоне. Я их совсем не различал, поэтому даже не знал как обратиться. Видимо, Элиза попросила его о помощи.
— Поставь там ещё один колышек, рядом, — вернув утят по месту жительства, сказал я ему. — Один слабо держит.
— Понял, господин Мейер — не отрываясь от работы, ответил пацан.
Я вернул утят-беглецов на место и задержался у загона на минуту, разглядывая выводок. За прошедшие дни они заметно подросли: желтизна почти ушла, пух стал гуще и темнее. Ещё пара недель и первые перья покажутся.
Корм в плошке почти кончился. Я насыпал свежего комбикорма из мешка, стоявшего под навесом, и налил воды. Утята тут же сбились в кучу у кормушки, толкаясь и переступая друг через друга.
Было в этой возне что-то успокаивающее. Что им ещё надо для счастья? Немного еды и чистой воды. Ряски бы им сходить набрать.