Радован выдавил кислую улыбку. Я махнул рукой. Спорить со стариком было себе дороже.
Кое-как успокоив помощника, я, наконец, вернулся на крыльцо дома к ожидавшей меня Беатрис.
Все это время она простояла поодаль, скрестив руки на груди и глядя куда-то в сторону леса. На наш разговор она будто и не обращала внимания.
Подойдя ближе, я впервые за день хорошо ее разглядел. И то, что увидел, мне не понравилось.
Беатрис выглядела скверно. Под глазами залегли темные тени, почти синяки. Всегда яркие, медно-рыжие волосы будто выцвели, потускнели, висели тусклыми прядями. Кожа на лице приобрела нездоровый сероватый оттенок, скулы заострились. Передо мной стояла не та красивая и молодая девушка-охотница, какой я ее знал, а измотанная жизнью женщина.
— Прости, что заставил ждать, — сказал я. — У Радована неприятности проблемы на рынке возникли… В общем, давай о твоем деле. Только сначала ответь мне на один вопрос.
— Спрашивай, — ответила девушка усталым голосом.
— На тебе лица нет, Беатрис. Ты не заболела часом? — прямо спросил я.
Она горько усмехнулась.
— Нет, не болею я. Просто в последнее время проблемы со сном. Толком глаз сомкнуть не могу.
— Сильно устаешь, работая на кухне? — поинтересовался я. — Может, мне тебе помощницу в Преславице найти?
— Нет, дело вовсе не в этом, — девушка потерла переносицу. — Ложусь спать и сразу же вижу кошмары. Дрянь такая, что под утро встаю разбитая, будто всю ночь охотилась. Уж лучше вовсе не ложиться. Вот и сижу ночами на звезды смотрю, пока в сон не начнет невыносимо клонить.
— И давно это с тобой?
— С тех пор, как от своего жилища ушла, — тихо ответила она. — Как тварь та в моем лесу объявилась.
Я нахмурился. Что-то тут было не так. Кошмары кошмарами, но чтобы человек вот так просто за пару недель бессоницу заработал…
Не вяжется история.
— А при чем тут твоё старое жилище? — не понял я.
Беатрис помолчала, словно решая, стоит ли говорить. Потом вздохнула.
— Я ведь местная, Войцех. Родилась в этих краях… Не дочкой какого-нибудь фермера, а в семье охотников, где тонкости нашего скромного ремесла передавались из поколения в поколение. У таких, как я, с этой землей связь особая. Бабка моя покойная говорила, что в нас течет другая кровь, — она с натяжкой улыбнулась. — А теперь по моему лесу бродит эта тварь. Естественный порядок вещей нарушен… Чем дольше тварь там хозяйничает, тем хуже мне спится. Будто она из меня медленно жизнь вытягивает. Я не знаю как это объяснить, Войцех… Мне… Мне просто не себе.
Я слушал внимательно. Звучало это как суеверная чепуха, но я хорошо понимал, что в этом мире законы мироздания, если так можно это назвать, действуют иначе.
— И как ты с этим справлялась раньше? — спросил я. — До того, как тварь явилась?
— Был у меня оберег, — сказала Беатрис. — Бабка вырезала перед своей смертью. Фигурка маленькая, деревянная. Лесная Матерь — так бабка ее звала. Защитница сна. Кладешь под изголовье и ни одна нечисть к тебе в сон не пролезет. Спишь спокойно, как малое дитя. Я с ней всю жизнь спала, горя не знала, — она сжала кулаки. — А когда от твари бежала, второпях все бросила. И ее тоже. Осталась она там, в моем старом жилище.
Вот оно что. Теперь в её истории видно логику.
— А новый оберег? — спросил я. — Сделать ещё один такой же нельзя? Или купить где?
Беатрис отрицательно помотала головой.
— Невозможно такое купить, Войцех. Это не обычная безделушка. Тут знание особое нужно: материал дерева, в какой день срезать, какие слова над ним сказать. Бабка умела. Меня научить не успела — померла. Так что во всей округе такой оберег, наверное, один.
Я задумался, потирая подбородок. Лезть в чащу к логову первородной твари ради деревянной фигурки — затея гиблая. Я уже увидел, на что способна тамошняя живность, когда мы со смилодоном столкнулись. А эта другая тварь, по словам Беатрис, посильнее этого «тигра» будет.
Но и оставить все как есть я не могу. Беатрис — одна из тех людей, которые сначала помогли мне выжить в этом мире, а затем стали частью моей большой команды. Можно сказать, она для меня — второй по значению человек после Радована. Разве могу я просто закрыть глаза на её проблемы? И все же соваться в логово монстра — рискованное дело. Сперва стоит поискать обходные пути.
— Послушай, — заговорил я. — В чащу к этой твари я тебя одну не пущу, и сам туда лезть не особо хочу. Это — крайняя мера. Давай для начала попробуем по-другому.
— По-другому это как? — она вскинула бровь.