— Меня зовут Чуйко Роман Александрович, — сказал следователь, открывая папку, — следователь, лейтенант полиции.
— Очень приятно, — ответила я, не сводя с него взгляда.
— Так, Ольга Павловна, сразу скажу, что это не допрос, а дача показаний, — сказал следователь, поднимая глаза на меня. И тут я почувствовала. Сначала волнение и тревогу, исходящую от кого-то из них, а потом симпатию. Такую яркую, что сама начала влюбляться в них обоих.
— Хорошо, я поняла, — тихо сказала я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.
— Кем вам приходится Дмитров Павел Олегович? — спросил следователь холодным тоном, но в нем проскальзывали мягкие нотки.
— Мы познакомились с ним случайно. Я лежала в больнице, он перепутал палаты и зашел ко мне.
Я говорила очень убедительно, пытаясь контролировать пронзившие меня эмоции. Так, нужно попробовать передать свою симпатию ему, чтобы усилить его чувства.
— Зашел и? Сразу стали общаться? С незнакомцем?
— Ну а что, я не замужем, он вполне привлекательный мужчина, — сказала я, почувствовав взгляд Морозова на себе.
Следователь полистал папку, потом снова поднял глаза на меня:
— В вашем деле указано, что вы состоите в браке.
— Это формальность, — медленно ответила я, — С мужем мы давно не живем вместе, на стадии развода.
— В каких отношениях вы были с Дмитровым?
— Мы общались, один раз прогулялись в парке.
Я аккуратно облокотилась на стол, чтобы быть поближе к следователю. Представила, как невидимая рука хватает симпатию и собирает ее в кулак.
— И все? Он был у вас дома.
— Я просила починить дверь. Вы же понимаете, живу без мужчины, не хватает в доме крепкой руки.
Так, симпатия взята в кулак. А как ее направить на него? Как Павел это делает?
— Интимная связь была?
— Нет, что вы, только общение.
— Вы уверены? — спросил он, перебирая фотографии в папке.
— Я бы такое запомнила, — мягко ответила я, все еще пытаясь понять, как передать ему эмоцию.
Следователь положил передо мной фотографию, на которой мы с Павлом идем к машине, и он держит меня за плечи.
— Просто общение, говорите? — тон следователя начал меняться, и внутри усиливалась тревога.
— А что здесь такого? Меня уволили с работы, я позвонила Павлу, попросила приехать. Это обычный дружеский жест.
— За что вас уволили? — голос следователя стал низким, опасным, и я поняла, что еще чуть-чуть и тоже сорвусь.
— Ко мне начальник приставал, а я ему отказала, — выпалила я абсолютно равнодушным тоном.
Не поддавайся, не поддавайся. Я снова пощупала симпатию в невидимой ладони, а потом представила, как разжимается ладонь, и она через слова с воздухом уходит из меня, направляясь прямиком к следователю.
— Я была расстроена и обижена, а Павел поддержал меня.
Следователь сначала замер, хлопая глазами, а потом произошло что-то странное. Он расплылся в улыбке, облокотился головой на ладонь и посмотрел на меня таким влюбленным взглядом, что я не смогла сдержать улыбку.