Он тут же опустил взгляд на рубашку, а за спиной раздался короткий смешок.
Я вышла с трясущимися руками и ногами, понимая, что страшное позади, но еще чувствуя остатки чужой ярости. Она медленно покидала меня с каждым вздохом, оставляя после себя выжженную пустоту.
Я не смогла идти по коридору. Эти голоса в голове, усиливающие боль, были такими реальными, словно тысяча людей шептали на ухо. Я сползла по стенке, зажимая голову руками, пытаясь выдавить из себя эти голоса. В голове все перемешалось, мозги кипели, сворачиваясь от боли и давления.
— Вы в порядке? — услышала я над головой голос.
Нет, уйди, пожалуйста, не стой надо мной!
— Что случилось? — и снова голос, но уже знакомый.
Тяжелая рука легла мне на спину. И сделала только хуже. Где же этот ящик внутри головы⁈
А потом внутри что-то щелкнуло, и мне стало лучше. Не отпустило совсем, но уже не хотелось вонзить в голову сверло, чтобы уменьшить давление на мозг. Я поднялась, прищуриваясь от боли и пытаясь отгородиться от голосов.
— Может, врача? — Морозов стоял рядом, и его жалость, его обида вонзались в меня как острые ножи.
— Не надо, — буркнула я, развернулась и пошла на выход.
На улице я с досадой обнаружила, что машины нет. Я не стала искать другую и вызывать такси, а медленно побрела пешком. До дома идти было около часа, но я грела лицо под теплыми лучами еще летнего солнца, ощущая, что мне становится лучше.
Я шла по городу, рассматривая дома, деревья, магазины. Жизнь текла в привычном для нее темпе, и все казалось совсем обычным. И только я не была обычной. Я оказалась заперта в собственном теле, где-то настолько глубоко, что достать невозможно. Оказалась прижатой плитой из чужих эмоций, подавляющих настоящую меня. Но самое неприятное в этом — я не умела жить с эмоциями! Не нравилось чувствовать что-то кроме безразличия. Конечно, я не была совсем бездушной, какие-то эмоции я испытывала, но они были маленькими, тусклыми и незначительными.
Домой я вернулась с твердой мыслью больше никуда не лезть. Не общаться с людьми, не ходить в магазины, не ездить на такси. По крайней мере пока не научусь справляться с чужими эмоциями.
14
Ночью в моей комнате снова появилась фигура. Но я не отпрянула, не схватила телефон и даже почти не испугалась. Он смотрел на меня и молчал.
— Не уходи, — тихо сказала я, — давай поговорим.
— Ты меня больше не боишься? — раздался низкий мужской голос.
— Нет, — неуверенно ответила я и села на кровати. — У тебя есть облик? Или ты как тень?
Фигура шагнула ближе к окну и скинула капюшон. Под ним оказалось лицо молодого парня лет двадцати пяти на вид. Внешность приятная, хотя в лунном свете трудно было разглядеть черты.
— Расскажи, как научиться жить с этой силой? У меня не получается.
— Я не знаю, — коротко ответил он, — Большинство эмпатов рождаются с даром. Ты его получила, и я вижу, что ты не справляешься.
Я тяжело вздохнула, впившись пальцами в одеяло. Никто не знает, никто не может помочь.
— Ты должна найти источник силы. Найти его обладателя и понять, почему дар ушел от него или почему его лишили этого дара.
— И что мне это даст?
— Понимание природы своего дара. И принятие его как части себя. А пока ты с ним борешься, ты себя не контролируешь.
Я задумалась, но все равно не понимала, как мне информация о моем предшественнике поможет стать… нормальной.
— Дар не приходит ко всем подряд. Он выбирает. И он выбрал тебя. Нужно понять, почему.
— А если не получится? — тихо спросила я.
— Тогда мы тебя заберем, — ответил он абсолютно равнодушным, плоским голосом.
— Куда?