-Отлично. Тогда я слушаю вас.
- Вы знаете, что моя супруга неизлечимо больна и видимо доживает последние дни. Майя по непонятным для меня причинам просто — напросто не переносила вашего имени. Сколько я не говорил с ней, сколько не пытался воздействовать на неё всё было бесполезно. Саша, я говорю вам совершенно чистосердечно, моё отношение к вам всегда было очень хорошим. Как — ни как вы отец моей внучки. Майя почему -то до сих пор уверена, что в том случилось с Эллиной есть какая -то ваша вина. Но это же чудовищная глупость! Как вы, офицер КГБ, могли быть причастным к этому. Я не знаю, что могло толкнуть Эллину на этот шаг, мы всегда воспитывали её как патриотку своей страны, и вдруг такое страшное обвинение в измене Родине!
- Владимир Моисеевич, я нисколько не виню вас и не сомневаюсь в вашем патриотизме. А,что толкнуло Эллину на этот шаг я не знаю сам. Моё отношение к ней не изменилось
Она очень неординарная и при том глубоко несчастная женщина. Я надеюсь, что там в Соединенных Штатах её жизнь сложится куда удачнее.
- Это правда? Вы действительно так относитесь к моей дочери?
- Владимир Моисеевич, зачем мне лукавить? Да - я именно так отношусь к Эллине. Своё отношение к ней я не менял и не меняю. И менять не собираюсь. И кстати я с самого начала хотел принять посильное участие в воспитании моей дочери. Вы знаете я женат, у меня двое детей. Моя супруга узнала о тех отношениях, хотя и очень кратковременных которые были у меня с вашей дочерью. У меня состоялся по этому поводу очень тяжёлый разговор с ней. Так вот она просто настаивала, что бы я изо всех сил участвовал в воспитании Наташи, не ограничивался бы одними деньгами. Она до сих пор желает, что бы Наташа познакомилась со своими братом и сестрой.
- А Майя говорила мне, что вы напротив, как могли отнекивались от признания Наташи своей дочерью. И лишь потом согласились давать немного денег. Ай- ай,- но вот зачем она так врала мне? Я не могу понять это.
Гольдберг откинулся на спинку скамьи и закрыл лицо руками. В нашем разговоре наступила пауза.
- Извините меня, Саша, - сказал Гольдберг, спустя некоторое время,- я думал о вас очень дурно. Это всё моя жена. Честно говоря я очень доверчивый человек. Я поверил этим её словам.
- Подкаблучник ты похоже,- подумал я,- подкаблучник которому жена совершенно заткнула рот и вертела тобой как хотела. Только тебе стыдно даже признаться в этом даже и самому себе. Вот ты и выдумываешь эту свою доверчивость и рассказываешь всякому встречному и поперечному о ней. Самому- то интересно не стыдно? Хотя бы перед самим собой.
- Ну, что вы, Владимир Моисеевич, я всё понимаю, - сказал я вслух,- поэтому не держу на вас никакого зла. Давайте перейдём ближе к той теме которая больше всего интересна и вам и мне.
-Да, Саша, давайте и в самом деле перейдём. Ведите ли моя супруга тяжело больна. У неё рак поджелудочной железы в последней стадии. Причём опухоль развивалась у неё уже давно. Мне даже удивительно как могло произойти такое. Майя всегда очень трепетно относилась к своему здоровью. Каждый год проходила тщательные медицинские осмотры. И вдруг она пропустила эту опухоль! В общем когда она обратилась к врачам было уже поздно. Её конечно лечили, но безрезультатно. А сейчас врачи вообще уже отказались от неё. Признали полностью безнадёжной, назначили наркотики и всё. Как я понимаю жить ей осталось всего ничего.
- Я сочувствую вам.
- Да, спасибо. Но дело заключается ещё и в том, что у меня самого здоровье, что называется никуда не годится. Два инфаркта, один из которых обширный и был в прошлом году. В общем с моим сердцем я могу умереть в один момент. Причём случится этот момент может в любое время. Хотя бы сегодня или завтра. А если это случится, то у Наташи не останется никого из прямых родственников здесь в СССР. Ну естественно кроме вас.
- И ,что вы предлагаете мне?
- Я предлагаю вам удочерить Наташу, что бы в случае моей смерти она не попала бы в детский дом. Нет у неё есть ещё дяди и тети, но если имеется отец, девочка точно не попадёт в детский дом, даже не надолго. А Наташенька очень ранимая девочка. Представьте, что произойдёт с ней если она хотя бы на несколько дней окажется в этом ужасном заведении! И потом дяди и тети это одно, а отец это совсем другое. Вы согласны на это?
- Мне надо поговорить об этом со своей супругой. Нет, конечно мне известен заранее её ответ, но всё равно поговорить надо. К сожалению её сейчас нет в Москве. Она с детьми находится на моей малой родине в Старо — Петровске. У неё отпуск. Но скоро он закончится. Так, что в самое ближайшее время я думаю мы сможем решить этот вопрос.
- Спасибо! Большое вам спасибо, Саша, вы просто — напросто камень сняли с моей души. Представьте, как я мучился когда представлял Наташу в детском доме! Хотя бы и недолго. Значит на вас можно положится? Майя конечно ничего не будет знать об этом нашем разговоре с ними. Вы для неё по — прежнему персона нон- грата. Она удивительно упрямая женщина. Вот представьте Эллина в этом плане вся в неё. Когда она была здесь, в Москве, ну перед отправкой туда заграницу, я представьте себе хотел увидеть её. Просил о свидании. В тайне от жены естественно. Но Эллина не захотела видеть меня. Своего отца! Можете ли вы представить себе такое!
Честно говоря видя перед собой такое жалкое создание каким был Гольдберг — старший я начинал прекрасно понимать Эллину. Такого жалкого подкаблучника каким был он точно не захочешь видеть лишний раз.
Я вдруг вспомнил какой была Эллина на суде. Когда я вошёл в зал для дачи показаний (суд кстати протекал в закрытом режиме) то сразу же мой взгляд устремился к ней, сидящей на скамье подсудимых. Когда я увидел её спокойное можно даже сказать равнодушное лицо, моё сердце сжалось. Всё — таки я был явно не равнодушен к этой женщине. Такой неординарной и вместе с тем такой несчастной. В этом Юля была совершенно права.
Потом я начал вспоминать свой такой тяжёлый разговор который состоялся у меня с женой вскоре после того, как я узнал о беременности Эллины. Юля тогда сказала мне:
- Слушай, Солдатов, ты можешь конечно говорить мне, что тебе взбредёт в голову, но не забывай в этом теле находится сознание или душа женщины которая много старше тебя, и которая имеет такой жизненный опыт который тебе даже и не снился, во всяком случае пока. Так,что давай сэкономим время и не будем тратить его на всякого рода запирательства и жалкие отмазки. Хорошо?
Когда я кивнул головой в знак согласия, она продолжила:
- Так вот мы имеем следующие факты, а именно. Ты спал с Эллиной Гольдберг и тот ребёнок которым она сейчас беременна — это твой ребёнок. Согласен со мной?
Когда я в очередной раз утвердительно кивнул головой она сказала:
- Я конечно понимаю, что устоять против сексуальных чар этой еврейской красотки было очень трудно, особенно если учесть тот факт, что ты и не собирался делать это. Но это отдельная тема. А главное — это будущий ребёнок. Как ты понимаешь Эллину осудят на очень длительный срок. Ребёнка судя по всему отдадут её родителям. Так вот, Солдатов, когда это произойдёт ты должен будешь принимать самое активное участие в его воспитании, а если понадобится то ты должен будешь усыновить этого ребёнка. В общем отойти в сторону и сделать вид, что ты здесь не причём, как очень часто делаете вы мужики у тебя не получится. За этим послежу лично я. В случае чего обещаю тебе очень весёлую жизнь. Возможности обеспечить её у меня имеются.
- А если я усыновлю его,- ответил ей я,- и если дела сложатся так, что этот ребёнок вынужден будет жить в нашей семье, ты сумеешь стать ему хорошей мачехой?
- Постараюсь. Приложу максимум усилий, не сомневайся. В конце концов ребёнок не должен отвечать за деяния своего похотливого папаши. Он ни в чём не виноват. Так, что будь уверен, я постараюсь не делать различий между ним и между своими детьми.
В общем мы поговорили. Я вынужден был согласится со всеми требованиями Юли.
- Дедушка!- раздался вдруг крик малой девочки.