Прошлые жизни Евы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По времени схватки начинались каждые пять минут.

— Звони в скорую. — Ева достала сумку в роддом.

Эсмеральда поднесла телефон к уху, и по тому, как вдруг застыло её лицо, все сразу всё поняли. Гудки не шли — была лишь глухая, вязкая тишина, будто линия оборвалась где-то посреди города, посреди этого вечера. Она сбросила вызов, нажала снова — тот же мёртвый покой в динамике.

— Не отвечает, — сказала она, и в голосе впервые прорвалась та самая дрожь, которую она до сих пор удерживала. Она быстро набрала 112 — вдруг через единый номер получится быстрее, — но и там после долгого ожидания механический голос сухо сообщил «Все операторы заняты. Оставайтесь на линии». В комнате будто стало темнее. Даже тиканье часов теперь звучало иначе — не размеренно, а торопливо, будто часы тоже спешили, но не успевали. Ева стиснула зубы: новая схватка накатывала, и от мысли, что помощи по телефону не будет, она казалась ещё безжалостнее... Ева, не позволила себе сорваться. Вместо этого она резко, насколько хватило сил, выдохнула и посмотрела на Эсмеральду:

— Боюсь если поедем сами на машине, то я рожу прямо в ней. Давайте готовиться к домашним родам.

Следующая схватка вывела всех из оцепенения. Ева не закричала, лишь побелела и вцепилась пальцами в обивку дивана так, что ткань затрещала. Но этого хватило: мужчины, до того будто примерзшие к полу, одновременно дёрнулись, как от разряда.

— Кипятить воду, — Резко, рублеными фразами заговорила Эсмеральда, и голос её снова стал твёрдым — будто она вдруг вспомнила, что когда-то в юности проходила курсы первой помощи и там учили: если не знаешь, что делать, — делай хоть что-то понятное. — Нужно много воды. И чистые полотенца. И ножницы. Спирт, если есть.

Тот, что раньше перебирал ключи, метнулся на кухню. Загремели кастрюли, зашумела вода из крана. Второй мужчина заметался по комнате, потом бросился к шкафу, выхватил стопку свежих полотенец, судорожно встряхнул их — и замер, глядя на свои руки, будто не понимая, что с этим делать дальше.

— Разложи на батарее, — подсказала Эсмеральда, не отходя от Евы. — Пусть будут тёплыми. И найди что-нибудь, что можно простерилизовать вместо щипцов… или хотя бы хорошо прокипятить ножницы.

Ева, отпустив диван, провела ладонью по лицу, смахивая капли пота. Когда боль чуть отпустила, она вдруг рассмеялась — коротко, хрипло, совсем не весело:

— Вот так. Я представляла это по-другому. Свет приглушённый, музыка, Михаил рядом… А тут вы все, кастрюля кипит, и я боюсь даже представить, как это будет. Эсмеральда села рядом, взяла её руку — не сверху, а ладонь в ладонь, крепко, чтобы Ева чувствовала: это не формальная поддержка, это якорь.

— Зато мы тут... Слышишь? Мы справимся. — Она достала телефон, быстро нашла в браузере страницу про домашние роды — руки дрожали, буквы прыгали, но она заставляла себя читать.

Новая схватка пришла не волной, а стеной — тяжёлой, глухой, она придавила к дивану, заставила стиснуть зубы так, что заныли челюсти. Ева закрыла глаза, но тут же распахнула их: Эсмеральда смотрела прямо на неё, не моргая, и считала:

— Вдох… раз, два, три, четыре. Выдох… раз, два, три, четыре, пять, шесть. Ещё раз. Вдох.

Мужчины с другой стороны начали вторить:

— Раз, два, три, четыре… Выдох. Раз, два, три, четыре, пять, шесть…

Воздух в комнате снова чуть дрогнул — и по углам, будто проявляясь на старой фотографии, начали возникать фигуры. Это были ангелы, архангелы и херувимы они не выглядели смущёнными. Они словно подстраивались под ритм комнаты: херувимы — маленькие, с пухлыми щёчками и серьёзными глазами — бесшумно расставляли по подоконнику крошечные светильники, и те загорались не пламенем, а мягким, ровным светом, похожим на отблеск тёплой воды. Один архангел, высокий и тихий, подошёл к окну и мягко опустил шторы, так что уличный шум стал далёким и неважным. А- тот, что раньше цеплялся мечом за тюль, — теперь просто встал у двери, будто охраняя порог, и от его присутствия в комнате как будто прибавилось воздуха. Ева отдышалась, разжала пальцы, которые до белизны вцепились в ладонь Эсмеральды, и, чуть хрипловато, но вполне отчётливо произнесла:

— Ну вот, а я думала, на родах только партнёр и акушерка. А тут собралась целая толпа болельщиков. Прямо как на финале чемпионата! Кому-то, наверное, флажка не хватает или барабана.

— Могу постучать по кастрюле, если от этого тебе будет легче! — Константин решил предложить хоть какую- то помощь.

— По ведру своему постучи. — Эсмиральда закатила глаза и постучала по голове.

Хохот разрядил обстановку.

Эсмиральда решила всех выпроводить на кухню. Толку сейчас от них не было. Надо было завершать начатый процесс, слишком интимный для чужих глаз.

— На кухню. Живо. Чай поставьте. Или просто помолчите. Но чтобы ни звука. И кастрюлю ту выключите, пока вода не выкипела совсем.

Константин, на секунду застыл, потом кивнул так усердно, будто от кивка зависела его жизнь, и попятился к дверному проёму. Михаил, всё ещё сжимавший в руках полотенце, которым вытирали ножницы, пробормотал:

— Мы… мы будем тут. Ну, на кухне. Если что — мы это сразу. Сразу!

— Знаю, — Коротко ответила Эсмеральда, уже раскладывая на чистом полотенце то, что могло пригодиться: тёплую пелёнку от херувимов, прокипячённые ножницы, ещё пару вещей, о которых лучше не думать слишком подробно. — Просто будьте там. И не придумывайте себе новых подвигов.

— Ева, рожать — это как идти через тёмный лес ночью. Можно идти одной — и страшно. А можно с фонарём и теми, кто рядом.

Схватка накатила снова, накатила резче, злее, чем все прежние, — не волной, а будто кто-то туго стянул невидимой верёвкой всё внутри и потянул. Ева закрыла и стиснула руку Эсмеральды так, что той стало больно, но она и виду не подала. И в этот миг, будто специально, чтобы разбить тяжесть одним коротким звуком, будто подтверждая её слова, херувим маленький и толстощекий карапуз тихо чихнул — совсем по-человечески, смешно и неловко. Он тут же прикрыл носик крылышком, покраснел (если ангелы вообще могут краснеть) и сделал вид, что чихнул не он, а кто-то другой, просто похожий. Ева, рассмеялась сквозь слезы. И от этого смеха боль будто споткнулась, не исчезла, но перестала казаться бесконечной. Она выдохнула, и в этом выдохе было сразу всё: усталость, страх, облегчение и крошечная, упрямая радость.

— Прости, малыш, — прошептала Ева, обращаясь то ли к херувиму, то ли к тому, кто сейчас пробивался в этот мир. — Мы тут все немножко… не по инструкции.

Эсмеральда кивнула, не отпуская её руку, голос её звучал так же ровно, как метроном в пустой комнате: