Прошлые жизни Евы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты зачем сегодня Павлу устроил квест по медицинским клиникам?

— Если он собирается с тобой встречаться, пусть для начала проверит свое здоровье.

— Ах, так, ты хочешь войны? — Ева пошла в наступление.

— Нет, тебе нельзя волноваться.

— А сейчас я, по-твоему, что делаю?

— Кажется, ты сегодня пропустила свидание?

— Интересно, кто стал причиной!!

— Возьми тёплый джемпер, выйдем на улицу. — Михаил проследовал к двери с загадочным видом.

На мгновение её взгляд дрогнул, словно ветер чуть пригнул пламя. Она опустила ресницы, и в этой короткой паузе повисла вся их невысказанная боль — и вчерашняя теплота, и сегодняшняя колючая дистанция.

Ева шла следом за громоздкой фигурой. Он остановился, подошёл сзади и приобнял за талию. Я посмотрела назад... у Михаила появились крылья... И они оторвались от земли...

— Не бойся, я тебя ни за что не отпущу.

Я глубоко вдохнула и увидела ночную Москву... сначала мы поднялись на уровень птичьего полёта, потом чуть выше, и город раскрылся передо мной, как живая мозаика из света и тени. Москва дышала ровно и мягко, будто, наконец, выдохнула дневную суету. Внизу — живые нити проспектов, прошитые пунктиром фар; они, то собираются в тугие клубки развязок, то плавно расходятся, словно кто-то неторопливо распутывает пряжу. Москва-река — чёрная атласная лента, на которой дрожат и переливаются золотые блёстки отражённых огней. Где-то внизу тихо гудят мосты — они похожи на светящиеся арки, перекинутые через бархатную темноту. Видны уютные островки дворов, где фонари льют на асфальт тёплый медовый свет, и редкие прохожие внизу кажутся крошечными фигурками из театральной миниатюры. В историческом центре силуэты башен и куполов встают чёткими чёрными контурами на фоне неба, а подсветка мягко обводит их края — словно художник провёл по линиям тонкой кистью с золотой краской. Никольская улица рассыпана гирляндами, будто кто-то набросал сверху горсть светящихся бусин. А «Зарядье» угадывается по лёгкой подсветке Парящего моста — он выглядит как тонкая серебряная дуга, зависшая над рекой. А потом мы поднялись чуть выше — и картина поменялась. Город уже не про отдельные улицы и мосты, он складывается в единый узор, в сложный, завораживающий орнамент. Теперь отчётливо видна кольцевая структура: Садовое, ТТК, МКАД — как концентрические круги на воде от брошенного камня. Они пульсируют огнями, и кажется, что сама Москва бьётся в ровном, мощном ритме. Небоскрёбы «Москва -Сити» вспыхивают яркими пятнами, их стеклянные фасады ловят и преломляют свет, превращаясь в гигантские кристаллы. Они будто тянут вверх разноцветные световые нити — то холодные синие, то тёплые янтарные. Главное здание МГУ на Воробьёвых горах выглядит монументальным стражем, его шпиль пронзает сумрак, а по фасаду бегут мягкие лучи прожекторов. Останкинская башня тонкой иглой уходит в небо, и её подсветка делает её похожей на космический маяк. Вдали растворяются в ночной дымке спальные районы — там огни горят ровнее, спокойнее, как тихий шёпот после громкого дня. И над всем этим — глубокое, бархатно-синее небо, где даже городские огни не могут до конца заглушить мерцание редких звёзд.

С этой высоты Москва кажется огромной, живой и немного загадочной — словно огромный механизм, в котором каждый огонёк — это чья-то история, чьё-то дыхание, чья-то мечта, не угасшая даже ночью.

— Тебе не страшно? — Михаил как-то с опозданием поинтересовался состоянием Евы.

— Я в полном восторге! От такой красоты захватывает дух!

"На мгновение забываешь про все проблемы и невзгоды, будто пропадаешь, растворяешься в этом просторе, где город и небо сливаются в одну бесконечную картину. Хочется просто парить и парить, не думая ни о чём, впитывать этот воздух, густой от ночной прохлады и далёких городских запахов. Я ловлю себя на мысли, что снизу, с земли, всего этого не разглядеть. Там ты идёшь, смотришь под ноги, спешишь, отвлекаешься на свои мысли — и видишь лишь кусочек, фрагмент: угол дома, витрину, чей-то спешащий силуэт. А отсюда всё складывается в единую симфонию. И понимаешь, как много в этом городе жизни — даже сейчас, ночью, когда вроде бы всё должно затихнуть. Светятся окна, и в каждом — своя маленькая вселенная: кто-то ещё не спит, заваривает чай, кто-то смотрит в окно, кто-то пишет письмо или просто сидит в тишине, обняв колени. И все эти огоньки вместе складываются в тёплое, живое сияние, которое пробивается сквозь темноту. Чуть выше горизонт становится шире, и город уже не давит масштабом — он словно приглашает понять его, разгадать. В нём нет ничего пугающего, только эта невероятная, завораживающая сила — сила движения, истории, тысяч судеб, которые день за днём сплетаются в один большой, неповторимый узор. И вдруг приходит чувство удивительной свободы. А потом медленно опускаешься обратно, к земле, и, ступив на асфальт, ещё долго не можешь стряхнуть с себя это ощущение высоты. Остаётся лёгкий холодок на коже от ночного ветра, тихий гул города в ушах — и внутри тёплый, тихий свет, будто частичка той самой панорамы, которую удалось увидеть с высоты птичьего полёта. И хочется остановиться, глубоко вдохнуть и просто сказать: "Спасибо, Москва, за эту ночь!"".

Глава 12

Ева встречалась с Павлом уже месяц. Он был галантен, не навязчив и заваливал её милыми безделушками — то крошечный брелок в форме сердца, то забавную кружку с нелепой надписью, то коробочку любимых ею мармеладных мишек.

Встречи были лёгкими и непринуждёнными. Они не торопились переходить на новый уровень, будто оба боялись спугнуть это хрупкое, едва оформившееся чувство. Павел умел слушать: когда Ева рассказывала о рабочих неурядицах или детских воспоминаниях, он не перебивал, лишь иногда вставлял уместную шутку, чтобы развеять её грусть. А Ева ловила себя на том, что всё чаще улыбается просто от того, что он рядом.

Они бродили по паркам, пили кофе в крошечных кофейнях, где пахло корицей и свежей выпечкой, и подолгу болтали ни о чём и обо всём сразу. Иногда им было комфортно и в тишине: Ева читала книгу, Павел что-то листал в телефоне, но само присутствие друг друга уже создавало ощущение уюта и защищённости.

И всё же где-то на задворках сознания у Евы порой мелькала мысль: а не слишком ли всё идеально? Не прячется ли за этой безупречной галантностью что-то, чего она пока не видит? Но стоило Павлу поднять на неё свои тёплые, чуть насмешливые глаза и сказать что-нибудь до смешного простое, как сомнения тут же отступали, растворяясь в этом новом, пока ещё таком робком счастье. У Павла в этом месяце намечался отпуск, и они решили, пока живот ещё не полез на нос, съездить за границу. Долго выбирали страну и остановились на Португалии — Ева давно мечтала пройтись по узким улочкам Лиссабона, вдохнуть солёный морской воздух и попробовать настоящие паштел-де-ната, а Павел, хоть и предпочёл бы что-то более активное, не смог устоять перед её горящими глазами. Они часами сидели за ноутбуком, прокладывая маршрут: сначала Лиссабон с его жёлтыми трамвайчиками и бесконечными лестницами, потом Синтра с её сказочными дворцами, утопающими в зелени, а под конец — берег Атлантики, где ветер сбивает с ног, а волны с грохотом разбиваются о скалы. Ева уже представляла, как будет греться на тёплом камне, осторожно поглаживая округлившийся живот, а Павел — как возьмёт напрокат велосипед и прокатится вдоль побережья, чтобы потом рассказать ей обо всём в мельчайших деталях. Билеты купили в один из тех вечеров, когда за окном моросил дождь, а в квартире пахло имбирным чаем и корицей. Ева прижала к груди распечатку брони и рассмеялась: «Мы это сделали!» Павел обнял её за плечи и тихо сказал: «Это только начало». И в ту минуту ей показалось, что впереди их ждёт целая жизнь, полная таких вот маленьких, но таких важных побед.

В день вылета всё пошло не по плану.

Будильник не сработал — телефон разрядился, потому что Ева накануне забыла поставить его на зарядку, увлечённо пересматривая видео про португальские пляжи. Когда она наконец вскочила, стрелки часов уже безжалостно показывали то самое «почти поздно». Павел стучался в двери, думая, что Евой что-то случилось.

В такси их поджидал сюрприз: на трассе случилась авария, и поток машин намертво встал. Ева нервно теребила край свитера, поглядывала на живот и пыталась дышать ровно, чтобы не поддаться панике. Павел, хоть и стискивал зубы, старался держать лицо: он то включал навигатор и хмурился, то пытался разрядить обстановку, напевая дурашливые строчки из старых песен.

— Ну вот, представляешь, — выдохнула Ева, прижимая к груди паспорт с билетами, словно он мог ускорить движение машины, — мы так мечтали об этом отпуске, а теперь, похоже, будем смотреть на Лиссабон только на картинках.

Павел накрыл её руку своей: — Не загадывай. Мы ещё успеем. Обязательно.

Но когда они добрались до аэропорта, табло уже мигало: регистрация на их рейс была закрыта. Сотрудник за стойкой развёл руками, а у Евы предательски защипало в носу. Она не столько расстроилась из-за поездки, сколько из-за того, как нелепо рассыпалась их тщательно собранная мечта.

Павел на секунду замер, будто переваривая поражение, а потом решительно взял её за руку:

— Пойдём.

Он повёл её не к выходу, а вглубь терминала, к другому ряду стоек. Оказалось, на ближайший рейс в Барселону оставались два места. Барселона, конечно, не Лиссабон, но тоже море, солнце и запах свежей выпечки по утрам.