Хуан сказал:
— А может быть, письмо подброшено для того, чтобы напугать не тебя, а Вэя? Ведь ты только выполняешь поручения этого франта.
— Я думаю, что они узнали, что расследование, по существу, ведет Ян, а не Вэй, - сказал Чжу. - Поэтому письмо было адресовано именно Яну. И к письму надо отнестись серьезно. Гонконг - это тот же Чикаго, полиция часто не может справиться с бандитами. В течение многих лет здесь орудовала большая шайка пиратов, ими правила некая Ван Фан-мин, королева пиратов, как ее величали американские корреспонденты. Английская полиция ее не трогала, очевидно, были причины… - Помолчав немного, Чжу добавил: - А Вэй мне кажется каким-то странным… не нравится мне он…
— Почему? - спросил Ян.
Чжу пожал плечами:
— Не знаю почему.
Уже начинало темнеть. На паромных судах, сновавших между Гонконгом и Коулуном, на океанских лайнерах, эсминцах, катерах и шаландах зажигались разноцветные огни. Внизу на набережной вертелись и прыгали неоновые латинские буквы и иероглифы. За деревьями мелькали двухэтажные трамваи. Низко над пиком Виктории пролетел пассажирский самолет в сторону аэропорта на той стороне бухты. У острова Келлет виднелся силуэт американского авианосца с широкой приплюснутой трубой на корме. Он был окутан синеватой мглой, как маскировочной сеткой.
Ян пристально смотрел на город.
— Где-то там, внизу, прячутся люди, посвященные в тайну, - он вздохнул, - в интересную тайну: как можно войти в закрытую комнату и выйти из нее. Надо найти этих людей. Но как?
Хуан усмехнулся.
— Похоже, что эта история с убийством сильно увлекла тебя. Не мечтаешь ли ты, чего доброго, о карьере сыщика?
— Мне просто хочется разгадать тайну, - ответил Ян. - Ни о какой карьере не думаю. Смешно мечтать о ней в Гонконге. Из китайцев здесь могут процветать только толстосумы, контрабандисты, бандиты и шпики.
— Здесь надо не мечтать, а бороться, - сказал Чжу. - Рано или поздно, Нанкинский договор[4] будет аннулирован и Гонконг, где девяносто восемь процентов населения - китайцы, снова станет китайским городом. - Чжу повернулся к Яну: - А тебе надо ехать туда. Там станешь настоящим человеком.
Ян покачал головой:
— Я поеду туда только с вами.
Чжу положил Яну руку на плечо.
— Мы уже много раз бывали на родине до Освобождения и прошли там жизненную школу. А теперь мы должны быть здесь, чтобы бороться за права соотечественников. Китайские моряки знают меня, доверяют, Хуан тоже нужен, он журналист и юрист, у нас обоих есть дело. А ты родился здесь и никогда не был на родине своих родителей. Тебе следует поехать туда.
— А как я поеду? Кто меня примет там?
— Примут мои друзья, они помнят твоего дядю и отца.
— Мы должны там непременно встретиться. - Ян помолчал и добавил глухим голосом: - Для меня вы оба самые близкие.
Чжу энергично кивнул головой:
— Встретимся непременно.
— Как в романе "Троецарствие", - Хуан поднял руку, - три героя - Лю Бэй, Гуань Юй и Чжан Фэй - дают клятву в персиковом саду…
— Постой, как там они говорили? - Чжу стал припоминать. - Клянемся быть братьями и делить невзгоды…
Хуан заговорил нараспев:
— Соединить свои сердца и силы, помогать друг другу, поддерживать друг друга в минуты опасности, послужить государству и принести мир простому народу…
— Послужить государству и принести мир простому народу, - повторили в один голос Чжу и Ян.
— И после этого, - продолжал Хуан, - три героя принесли в жертву черного быка и белую лошадь, воскурили благовония и устроили пиршество.
— Вот это вместо благовония, - Чжу закурил сигарету, - а вместо пира отведаем сейчас лапши на улице. Только быка и лошади для жертвоприношения у нас нет, но, думаю, небо извинит нас.
Они зашагали к фуникулеру.