Оттиски и контроттиски
Из самой сути вещей.
Необходимо зафиксировать различные проявления экзотизма – уже прочувствованные или еще нет – по порядку, страница за страницей, описать их в жанре поэтической прозы, более-менее ритмизованной… Но что это будет? Оттиски «впечатлений» путешественника? Отнюдь! Их в избытке поставляет читателю Лоти. И Сен-Поль[5] преуспел бы в этом, пустись он исследовать далекие земли. Поль Клодель показал Дальний Восток так, как я в юные годы мечтал показать Таити: это было новое ви́дение, облеченное в символистскую форму. Я же интуитивно сформулировал нечто совсем иное. Именно от этой точки мне и следует стартовать, чтобы в конце пути вернуться в нее же (впрочем, посмотрим, куда заведут меня мои размышления).
Итак, ни Лоти, ни Сен-Поль-Ру, ни Клодель. Будет нечто иное. Отличное от них. Истинная идея должна быть простой… так почему бы, в самом деле, и не сформулировать ее совершенно просто: это нечто прямо противоположное тому, от чего я хочу отмежеваться? Почему бы не создать некий контроттиск? Все описывали то, что видели и чувствовали во время искомых столкновений с неожиданными вещами и людьми. Однако смогли ли они раскрыть другую сторону, а именно: как в тот же самый момент столкновения эти вещи и эти люди воспринимали наблюдающих и самих себя? Ибо между путешественником и тем, что он созерцает, вероятно, существует и ответный импульс, от которого вибрирует вся видимая им картина. Не нарушит ли он своим вмешательством, подчас докучливым и бесцеремонным (особенно в нетронутых, потаенных, безмолвных местах), многовекового равновесия? Не вызовет ли своим отношением – враждебным или слишком участливым – недоверие или, наоборот, влечение к себе? Это уже не воздействие среды на путешественника, но влияние путешественника на живую среду, что я и попытался описать в случае с народом маори[6]. Здесь я как раз возвращаюсь к самому себе. Почему бы не применить тот же подход по отношению ко всему, что я увижу: к храму, китайской многолюдной толпе, курильщику <…>, церемонии почитания предков, огромному многомиллионному городу – ко всему тому, что сочли бы затасканной экзотикой, но теперь оно будет восприниматься совершенно по-иному.
Да, Киплинг, кажется, проделал нечто подобное, показав человеческое дитя глазами диких зверей, а затем повторил этот прием с кораблем и локомотивом[7] (правда, лишь отчасти, поскольку экзотизма там уже не было). Но идея всё та же: поначалу неявно и неосознанно проявляется экзотизм второго уровня, перенесенный на мир «вещей», то есть на «внешний мир», на объект во всём его единстве, – вот основа подхода, который я теперь считаю своим, после того, как его систематизировал… Возможно, это и есть тот «уголок», где я буду по-настоящему дома, где смогу выразить в форме коротких прозаических текстов – плотных, несимволистских – оборотную сторону моего собственного ви́дения (неотделимую от лицевой стороны). И на шкале искусств, ступени которой образуют различные художественные приемы, простое описание увиденного наверняка будет находиться ниже, чем мгновенный и постоянный перенос – отзвук собственного присутствия.
Однако метафизически бесспорным является только один подход – абсолютный субъективизм. А что касается переноса, то здесь лишь необходимо выбрать способ, т. е. форму, – ту эфемерную составляющую, которая и есть смысл существования искусства. Таким образом, обоснование лежит исключительно в эстетической плоскости.
17 августа 1908.
Экзотизм
Начать с описания ощущения Экзотизма. Это основа – прочная и неисчерпаемая. Решительно отбросить всю банальщину: кокосовые пальмы и верблюдов. И обратиться к восхитительному вкусу Экзотизма. Не пытаться описать вкус, но указать на него тем, кто способен им с упоением наслаждаться…
Далее, в соответствии с изложенным ниже планом, представить размышления в виде серии коротких эссе с четкими определениями. Цитат будет совсем немного – это ведь не литературная критика.
Затем, следуя индуистскому приему, постепенно расширять понятие «Экзотизма»[8], аналогично тому, как это было проделано с «боваризмом»[9]:
– на другой пол, на животных (но не на безумцев, в которых мы так легко узнаём самих себя!);
– на историю. На прошлое или грядущее. Отчаянно бежать от жалкого настоящего;
– на Всё. Универсальный Экзотизм. Способность постигать другого.
Противопоставить Экзотизм вкусу Индивидуализма. Сделать его движущей силой, благодатной почвой для размышлений, прекрасным зрелищем.
Ощущение Экзотизма
I
Определение префикса экзо в максимально общем смысле: всё то, что находится «вовне» нашей повседневной действительности, воспринимаемой сознанием; всё, что не является привычным состоянием сознания.
Итак, Экзотизм в отношении времени
пространства
Прошлое: исторический Экзотизм
Экзотизм (хроники).
в отношении Настоящее: не существует
времени по определению.
Будущее: экзотизм воображаемого.
Например, Г. Уэллс[10].
Механизм Экзотизма будущего:
разрыв привычных ассоциаций
и их пересоздание
при определенном типе мышления,
[5] Сен-Поль-Ру (1861–1940) – французский поэт-символист.
[6] Имеется в виду произведение Виктора Сегалена «Беспамятные», посвященное европейской колонизации островов Полинезии, написанное под впечатлением от его экспедиции в эти места в качестве судового врача.
[7] Речь идет о рассказах Р. Киплинга «История одного судна» и «Локомотив 007».
[8] Очистить экзотизм от всех «географических» признаков. – Примеч. авт.
[9] Жюль де Готье (1858–1942) – французский философ, приверженец и популяризатор идей Ницше, автор концепции боваризма (по имени главной героини романа Г. Флобера «Мадам Бовари»), т. е. способности человека мыслить себя иным, чем он есть в реальности. Сегален расширяет это понятие, называя боваризмом стремление человека к познанию иного, того, что не есть он сам, и обозначает это свойство как «любовь к другим мирам, например к звучащему».
[10] Сегален ссылается на книгу Г. Уэллса «Предвидения. О воздействии прогресса механики и науки на человеческую жизнь и мысль».