— Скорей трава в Антарктиде появится, чем Марат с кем-то будет встречаться.
— Давай поспорим, что не пройдет и года, как он с ней замутит. У меня чуйка.
— На что спорим?
— Ты отдаешь свои акции…
— Не жирно ли?
— Ладно-ладно, я пошутил. Просто ужин за свой счет.
— А ты, Герман, оказываешься любитель пожрать на халяву.
Закатываю глаза. Не знаю, что этих мужчин связывает с Шароев, возможно, они друзья, но то, что на нас спорят, мне совершенно не по вкусу. Встречаться с шефом? В гробу я видела такие перспективы.
Пятница. Пятница-развратница. Наверное, не зря ее так называются. Помня выкидоны Тахировича, я с утра напрягаюсь. Дергаюсь от писка селектора, ожидая услышать, что этот извращенец попросит меня вызвать или заказать кого-то в короткой юбке в офис. Периодически заглядываю в расписание босса. Там на вечер ничего не стоит. Тахирович ведет себя так, как вел всю неделю. Раздает поручения, заставляет нарабатывать мозоли на пальцах, активно стуча по клавиатуре. Ланч требует заказать в офис, даже на меня не забыл. Мелочь, но приятно. Иногда Маратович душка.
Чем ближе стрелка к шести, тем сильнее начинаю нервничать. Поглядываю на часы каждую минуту, торопя время всеми известными мне молитвами. Как только наступает долгожданное шесть, я спешно собираю сумку, для формы спрашиваю:
— Марат Тахирович, я все сделала, что вы велели. Можно идти домой? — под столом скрещиваю пальцы на удачу. Раз-два-три, сейчас бегу домой, но…
— Зайди ко мне.
Да что бы тебя черти полосатые забрали!
Не хочу идти к нему на ковер. Даже понимая, что он меня вряд ли будет ругать, ноги совершенно не слушаются, еле ползу в сторону кабинета. Перед тем как открыть дверь, глубоко вдыхаю и захожу, будто прыгаю с огромной высоты вниз.
Марат Тахирович стоит, прислонившись плечом к шкафу. Не сидит, как обычно, за своим столом як король. Поза такая ленивая. Словно хищник на охоте, прекрасно зная, что жертва сама прыгнет к нему в пасть.
— Судя по тому, как ты торопилась ко мне, домой ты еще больше торопишь, — ехидничает тиранище, усмехаясь. Тон такой шутливый, я бы сказала игривый, но босса боюсь как черт ладана.
— Не, что вы… Я очень спешу… Просто… — мямлю и ненавижу себя за вот эту нерешительность. Поразительно, что только с ним я превращаюсь в нечто несуразное.
— Опять будешь пить на выходных в компании лже-подружек?
— Что? — изумленно вскидываю глаза на Шароева. Откуда он знает, как я проводила выходные? Божечке. Он следит за мной как маньяк? Страшно-то как!
— Почему ты не уехала? — прищуривается. У меня стойкое ощущение, что он в курсе каждой минуты моих метаний после той эпичной пятницы.
— В моем родном городке работы нет, а работать абы кем, лишь бы платили, не хочу.
— А парень? Почему его нет? Ты красивая. Или ты по девочкам? Сейчас модно любить человека своего пола.
— Что? Парень? Девушка? — опешив от личных вопросов, во все глаза смотрю на шефа. — Мне нужно отвечать?
— Конечно, — то, как на меня смотрит Тахирович, подсказывает мне, что шутить и увиливать нет смысла.
— Я не по девочкам.
— А парень?
Вот дотошный. Я стараюсь не говорить ни с кем о своей личной жизни. Нет, она не настолько насыщенная и разнообразная, чтобы чего-то там стыдиться или гордиться. Ее просто нет. Пару раз пыталась быть в отношениях, но все угасало, толком не начавшись. Несмотря на годную внешность, вокруг меня парни не ложились штабелями. Возможно, их пугал ум в глазах. Ведь блондинки шаблонно должны быть тупыми, а я порой задавала неудобные вопросы. Например, о перспективах, о том, как видит себя через десять лет, какие высоты хочет покорить. Еще обсуждала требования к семье, сколько детей планирует. Я слишком серьезно относилась к отношениям, не рассматривала вариант легкого флирта и перепихона на пару раз. Зачем размениваться на такие мелочи?
— Чего молчишь? Боишься рассказать о своем послужном списке или об его отсутствии?
Вот мразь! Все же по пятницам у Шароева едет крыша. Он психически неуравновешен. И как ему генеральный доверяет? Я бы на работу принимала всех со справкой от психиатра.
— Иди ко мне!