— Я всеядная. И таракана съем.
— Ты извращенка? — Шароев садится за стол, ловко разламывает деревянные палочки и подает их мне. Я не очень ими умею пользоваться, но не признаюсь начальству.
— Когда я голодна, готова съесть слона, — принюхиваюсь, глотая громко слюни. Но стоит мне взглянуть на ухмыляющегося шефа, как кролик перед удавом, застываю.
— Ешь, — командует Маратович, ловко размешивая в своей тарелке палочками лапшу в коричневом соусе. Я далека от названий блюд, поэтому без понятия, что буду есть. Пахнет съедобно.
— Ммм, — мычу от удовольствия, втягивая в себя лапшу. Марат Тахирович прищуривается, наблюдает за мной. — Фкусно!
— Ешь, — опять повелевает и продолжает за мной следить. Я второй раз не так ловко орудую палочками, как первый раз. Меня смущает внимание шефа, но просить его перестать на меня пялиться, язык не поворачивается.
— У тебя соус на губах, — замечает Маратович.
Он прижимает галстук к груди, набивает свой рот лапшой. Я ищу глазами салфетки, чтобы вытереть соус. Они оказываются по другую сторону от меня, возле руки шефа. Но я смотрю не на салфетки. Я смотрю на руки тиранища. Выпуклые вены так и приковывают внимание, как и перекатывающие мышцы. А пальцы.… Разве это не преступление иметь такие длинные пальцы, если ты не музыкант?
— Вы играете на фортепиано? — что в уме, то и на языке. Еще по трезвости.
— Нет.
— А грех не играть.
— Грех ими не доставлять удовольствие.
Наши взгляды пересекаются, и горит сарай, горит и хата. Я зачарованно смотрю в эти черные бездны и падаю-падаю, не зная, что меня ждет по итогу. А тиранович по совместительству еще и чудище, все смотрит и смотрит, пожирает меня глазами. Я словно попадаю в портал другой реальности.
— Соус… — тихо произносит Маратович, словно сам себя возвращает в здесь и сейчас.
Хватает салфетку, тянет руку к моим губам и смотрит на них. Я чувствую, как они начинают пылать. Непроизвольно облизываю. Взгляд шефа темнеет. Аккуратно вытирает соус, при этом прячет от меня свой взгляд. Но я зависаю на его ресницах. Они тоже преступно длинные. И черные. Красить не нужно.
— Ешь.
Ем. Молча ем, не зная, куда себя деть, не зная, как себя вести. Можно прикинуться дурой. Блондинка ведь. Впредь больше не обедать и не ужинать с начальником наедине. От греха подальше. Трусы хоть и сухие, только вот низ живота нежданно тянет. И это не предвестники ежемесячных гостей на красном автомобиле.
— Как продвигается финансовый отчет? — разряжает напряженную обстановку Шароев. — Вопросы есть?
— Вопросы есть, — дергано улыбаюсь. — Там есть странная графа. Я даже полезла в отчеты за предыдущие месяцы, чтобы кое-что понять, — смотрю на босса, он внимательно меня слушает.
У него определенно талант переключаться. Я так не умею. Хоть и говорю сейчас о работе, ладони все еще потные, а в груди все еще жарко.
— Прочие расходы. Что это значит?
— Прочие расходы? — Марат Тахирович хмурится.
— Да. Суммы разные.
Возможно, я кому-то сейчас испортила жизнь. Чудовище рывком встает из-за стола, в момент оказывается на своем троне и сердито смотрит в монитор, щелкая мышкой. Судя по тому, как темнеет его лицо, я сильнее вжимаюсь в стул, от страха еле сглатываю. Меня даже начинает подташнивать. Шароев кому-то звонит.
— Адам, если есть время, зайди ко мне. Тут кое-что интересное нарисовалось. Жду, — кладет трубку, смотрит на меня. — Доделывай отчет.
Я иду доделывать отчет, перед этим убрав со стола коробки после еды. Скоро конец рабочего дня, значит, свалю домой. В приемную заходит пара. Его я узнаю сразу. Генеральный. Адам Сулимович Тайсум. Ее не знаю. Красивая блондинка, от которой невозможно отвести глаз.
— Я недолго, — обещает Адам Сулимович и скрывается в кабинете чудища.
— Кофе, чай? — вежливо предлагаю, наблюдая, как красивая женщина присаживается на диванчик и устремляет на меня невероятной красоты глаза. Она вообще реальная?
— Нет, спасибо. Надеюсь, что эти двое действительно недолго будут разговаривать. А где София?
— София? — недоуменно хлопаю ресницами. — А кто это?