БАЗЕЛЬСКИЕ ФАРМАЦЕВТЫ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Швейцарское производство красителей следует за основными направлениями научно-технического прогресса. В начале века центр тяжести был сконцентрирован на выпуске красителей для текстильной, позднее для кожевенной, полиграфической, судостроительной, авиационной промышленности. Затем с наступлением эры синтетического волокна и меланжевых тканей началось производство лаков, вспомогательных и отбеливающих материалов. Новое направление в производстве красителей обусловилось активным развитием космических исследований в современном мире.

Однако в послевоенный период значение лакокрасочной промышленности для швейцарской химии стало постепенно уменьшаться. Это происходит потому, что текстильная промышленность, которая продолжает всё же оставаться главным потребителем химических изделий, играет всё меньшую роль в мировой промышленной продукции. Если в довоенное время удельный вес красителей в швейцарском экспорте химической продукции составлял около 50 процентов, то в 1974 году он упал до 24 процентов.

Швейцарская фармацевтическая промышленность ориентирована в первую очередь на выпуск сложных медицинских препаратов, большинство из которых запатентовано. Решающее значение имеет производство психотерапевтических средств, сульфонамидных препаратов (лекарства против инфекционных заболеваний), медикаментов для лечения сердечно-сосудистых заболеваний, антисептических и тонизирующих средств, гормонов, антибиотиков, а также успокоительных препаратов с непродолжительным сроком действия. Большую роль играет и производство различных витаминных препаратов.

Ежегодная производственная программа швейцарских фармацевтических фирм постоянно пополняется новыми видами продукции. В последнее время акцент сделан на выпуске лекарств, предназначенных для лечения наиболее «модных заболеваний» современности: аллергии, повышенного кровяного давления, ревматизма, раковых опухолей.

Базельским фармацевтам нельзя, конечно, отказать в огромной оперативности. Ведётся точный статистический учёт наиболее распространённых видов заболеваний века. И в зависимости от этого исследовательская мысль концентрируется в нужном направлении. Опередить своих конкурентов, запатентовать новое лекарство и выкачать деньги из потребителя – вот смысл огромной оперативности знаменитых швейцарских фармацевтов.

В 70-е годы, когда хозяйственное развитие Швейцарии не нарушалось какими-либо серьёзными внеэкономическими факторами, производство фармацевтической промышленности росло наиболее быстрыми темпами. Эта отрасль работала в основном на экспорт, и поскольку спрос на продукцию базельских фармацевтических компаний возрастал быстрее, чем общий прирост международной торговли, то положение в этой отрасли складывалось вполне благоприятно. Такая тенденция, судя по структуре швейцарской фармацевтической промышленности, сохранится, очевидно, и на ближайшее десятилетие. Химия постепенно будет превращаться в решающую отрасль швейцарской промышленности, так как спрос на фармацевтические изделия на мировых рынках будет расти более быстрыми темпами, чем общий индекс потребления (увеличение продолжительности жизни, рост благосостояния населения и т. д.).

И действительно, развитию научно-исследовательских работ уделяется большое внимание в швейцарской фармацевтике.

Высокий уровень научно-исследовательской базы является прежде всего результатом огромных капитальных вложений, осуществляемых базельскими компаниями. В 1970 году, например, фирма «Сиба-Гайги» израсходовала на исследовательские цели около 104 миллионов долларов, в то время как её основные американские соперники – ведущие фармацевтические компании США – почти вдвое меньше. Столь же значителен объём инвестиций в научно-исследовательское дело и у фирмы «Сандоц» – около 57 миллионов долларов, что составляет 8,9 процента всех её оборотов. Кстати, по этому показателю фирма «Сандоц» даже превосходит своего ведущего швейцарского партнёра – концерн «Сиба-Гайги», у которого расходы на научно-исследовательские цели составляют около 8 процентов общих оборотов. Данные по компании «Хоффманн-Ла Рош» отсутствуют, но, судя по отдельным оценкам западных специалистов, она является лидером и в этой области.

В начале 70-х годов примерно 60 процентов всех расходов швейцарской промышленности на научно-исследовательское дело приходилось на химию (лишь около 30 процентов – на машиностроение). Особенно велики расходы на научно-исследовательскую работу в фармацевтике. Для освоения производства и применения в медицинской практике одного нового препарата требуется, как правило, разработать и всесторонне исследовать около 3–5 тысяч новых химических веществ и полуфабрикатов, применяемых в производстве медикаментов. В среднем на одно такое исследование затрачивается около семи лет, а сумма ассигнований достигает почти 30 миллионов франков[1].

Известно, например, что концерн «Хоффманн-Ла Рош» синтезировал в середине 60-х годов 2,5 тысячи новых химикатов, из которых 2480 оказались непригодными для медицинских целей. Оставшиеся 20 химикатов были испытаны в клинических условиях, и лишь одно из них дало эффект. Этот препарат получил название арфонад, его применение позволяет сокращать потери крови при операциях и снижать кровяное давление.

Вообще базельские фармацевтические концерны представляют собой второй по значению центр (после США) современного капиталистического мира по разработке и внедрению новых медицинских препаратов. Согласно подсчётам Американской ассоциации производителей медикаментов (оценка проф. Кефаувера), за период с 1940 по 1963 год базельские компании освоили производство 44 новых медицинских препаратов. Для сравнения можно указать на относительно скромное участие в этом процессе западногерманских (32 новых препарата), английских (27) и французских (21) фармацевтических фирм.

Исследования последних лет показывают, что основная конкурентная борьба между монополиями в фармацевтическом производстве перенесена, по выражению английского экономиста М. Купера, из «ортодоксальной области цен» в «более сложную сферу субинститутов», то есть в область предложения новых эффективных препаратов. Поэтому уровень разработки и внедрения новых медикаментов становится главным критерием деятельности большинства фармацевтических фирм.

Следует отметить, что вся система промышленного законодательства в Швейцарии направлена на то, чтобы подавляющую часть прикладных промышленных исследований сконцентрировать на крупных индустриальных комплексах. Поэтому прямые налоги на химические компании в Швейцарии значительно ниже, чем в других странах, и это создаёт благоприятные условия для их инвестиционной деятельности. На основе собственных подсчётов швейцарский экономист Ф. Штрейхенберг пришёл к выводу, что такая разница в налогах (в Швейцарии – около 20 процентов, а в большинстве западноевропейских стран – примерно 50 процентов) оставила в распоряжении химических предприятий в середине 60-х годов дополнительно около 20 миллионов франков, что увеличило их возможности в развитии научно-исследовательского дела.

И тем не менее в последние годы в этой области появились весьма тревожные симптомы, свидетельствующие о явном неблагополучии развития научно-исследовательской работы в стране. Для деятельности большинства швейцарских химических компаний характерно сосредоточение прежде всего на практических исследованиях. Как правило, две трети всех средств, направляемых на научно-исследовательские цели, связаны с разработками, которые непосредственно обслуживают потребности производства, и прежде всего его технологию. На поиски новых принципиальных решений отводится значительно меньше средств (до одной трети).

Вот почему одна из основных проблем современного развития научно-исследовательского дела в швейцарской химической промышленности тесно связана с решением вопроса о взаимоотношениях между лабораториями промышленных объединений и высших учебных заведений. Традиционное стремление базельских химических компаний к скрытности, считает, например, проф. Е. Блох, мешает промышленным исследованиям выйти за пределы прикладных наук, опереться на сотрудничество с университетскими исследовательскими центрами, которые в свою очередь «погрязли в академических потёмках». Здесь, именно здесь усматривается одно из самых уязвимых мест конкурентной способности и дальнейших перспектив развития швейцарской фармацевтики.

Стремление швейцарских фармацевтических концернов сконцентрировать свои усилия в первую очередь на производстве патентованной продукции можно осуществить при наличии по крайней мере трёх компонентов: значительных капиталов, устойчивого положения и солидной репутации на мировых рынках, достаточного количества и высокого уровня научно-исследовательских кадров.

Проблема укомплектования химических компаний высококвалифицированными научно-исследовательскими кадрами представляется задачей первостепенной важности для организации производства патентованной продукции. Конечно, Швейцария занимает относительно благоприятное положение в области так называемой «утечки умов». Она является, пожалуй, единственной западноевропейской страной, которая имеет положительный баланс в миграции квалифицированных кадров.

Базельские предприниматели регулярно привлекают к своим исследованиям и «перекупают» многих выдающихся медиков, химиков, фармакологов, учёных других смежных специальностей. Многие из этих учёных подвижнически выполняют свой долг, борясь с человеческими недугами. Их достижения позволяют швейцарским фармацевтическим фирмам увеличивать прибыли, расширять производство. Путём бесчестных коммерческих манипуляций с патентованной продукцией и резкого завышения цен идёт постоянное ограбление потребителя. Психологический расчёт очень точен: даже самый необеспеченный человек вынужден платить за лекарство. О разрыве между себестоимостью и ценой медикаментов идёт чисто теоретический разговор. Больные же всегда платят за исцеление.

Загадки самой таинственной компании

Внешне всё походило на ежегодное собрание обычной семейной фирмы средней руки. Присутствовало несколько десятков солидных акционеров, большинство из которых проживает поблизости. Их связывают не только деловые интересы – они составляют своего рода клан, члены которого часто собираются вне правления фирмы. Само заседание акционерного общества проходило в атмосфере подчёркнутой строгости. В конце скромно обставленного зала правления стоял небольшой стол, покрытый зеленоватым сукном. Обстановка была призвана создавать покой и умиротворение. Все семь пунктов повестки дня были одобрены простым поднятием рук. Не было ни единого вопроса, никто не брал слова для выступления. Всё было закончено в течение часа.

Наблюдая описанную процедуру, неосведомлённый зритель вряд ли мог догадаться, что это скромное заседание строго одетых людей представляло собой ежегодное акционерное собрание самой крупной в современном мире фармацевтической компании – безусловного лидера в мировом производстве витаминов и психотерапевтических средств. Это описание принадлежит одному из наиболее влиятельных и осведомлённых изданий современного капиталистического бизнеса, ведущему органу американских монополий журналу «Форчун».

Действительно, корпоративная структура концерна «Хоффманн-Ла Рош» чрезвычайно сложна, запутанна и завуалированна. Возник он в конце прошлого века (в 1891 году) в Базеле как чисто семейная фирма под названием «Фриц Хоффманн-Ла Рош и К⁰». Однако сразу же после окончания первой мировой войны (в 1918 году) фирма была преобразована в акционерное общество, следовательно, получила дополнительную приставку к своему прежнему названию в виде слова «Акциенгезельшафт», то есть «акционерное общество» («Ф. Хоффманн-Ла Рош и К⁰, АГ»). Позднее контрольные пакеты всех компаний, входящих в систему концерна, были сосредоточены в руках головного холдингового общества с тем же названием.

Фактически концерн и сейчас сохраняет в своей деятельности и структуре многие черты семейной фирмы. В отличие от большинства других акционерных обществ она не публикует балансовых отчётов о своей деятельности с целью привлечения новых акционеров. Более того, используя специфику швейцарского акционерного дела, компания ввела в практику два основных вида акций: обычные акции (в начале 70-х годов их насчитывалось 16 тысяч штук) и акции-сертификаты, дающие право только на получение дивидендов (около 48 тысяч штук). Первый вид акций, держатели которых не только получают дивиденды, но и управляют делами компании, сосредоточивается главным образом в руках членов семей-учредителей, их компаньонов и ближайших родственников. Второй вид акций предназначен для продажи широкой публике на фондовых биржах.

Между прочим, в 1974 году концерн «Хоффманн-Ла Рош» находился на первом месте среди швейцарских фирм по общему объёму акций, продаваемых на фондовых биржах. Здесь, очевидно, произошло явление, которое на первый взгляд трудно поддаётся логическому объяснению. Наибольшим успехом за последние годы на швейцарском денежном рынке стали пользоваться акции именно такой компании, о состоянии финансовых и производственных дел которой так мало известно инвестирующей публике. Видимо, тщательная таинственность фирмы не отпугнула, а, наоборот, привлекла внимание денежных людей.

И всё же необычная популярность объясняется отнюдь не романтической таинственностью, а куда более прозаическими факторами. Дело в том, что выплата дивидендов по акциям-сертификатам концерна «Хоффманн-Ла Рош» ежегодно существенно возрастает. По-видимому, обычные вкладчики, инвестируя свои деньги в акции компании, не очень печалятся о том, что от них скрыты детали финансового отчёта, и рассчитывают получить свою долю дохода, хотя львиная его часть достаётся настоящим хозяевам концерна.

Истинные владельцы фирмы «Хоффманн-Ла Рош» образуют узкую замкнутую группу представителей финансовой олигархии страны. В их руках находятся обычные акции, дающие право на управление компанией, и перед этим кругом лиц отчитывается в своей деятельности официальное руководство фирмы. «Я никогда не берусь подсказывать, как нужно дирижировать оркестром, в свою очередь не получаю указаний, как нужно управлять деятельностью компании» – так в одном интервью суммировал отношения, складывающиеся внутри руководства фирмы «Хоффманн-Ла Рош», её президент Адольф Янн.

Правление фирмы состоит из девяти членов. Первые три представляют само семейство Хоффманнов; они являются главными держателями акций этого крупнейшего фармацевтического концерна современного мира. В семействе Хоффманнов в свою очередь решающим влиянием пользуется всемирно известный дирижёр симфонического оркестра доктор Пауль Захер, женатый на вдове сына основателя компании. На заседаниях правления он всегда голосует акциями, принадлежащими жене и двум её детям от первого брака – Лукасу Хоффманну и Вере Эри-Хоффманн (в работе правления обычно принимает участие её супруг Якоб Эри). В последние годы Пауль Захер увлекается современной живописью и скульптурой, а также, как пишет журнал «Дер Шпигель», по слухам, которые широко распространены в Швейцарии, проявляет большое искусство в сокрытии части своих огромных прибылей от налогообложения.

Вторая тройка в правлении представлена базельскими частными банкирами. Следующий член правления – руководитель научно-исследовательских работ Цюрихского кантонального госпиталя. И наконец, два остальных члена правления – президент Адольф Янн и вице-президент Альфред Хартманн, оба в течение длительного времени работали в гроссбанке «Швейцерише банкгезельшафт» и, конечно, сохранили с ним теснейшие связи.

Правление собирается на свои заседания лишь дважды в год. Поэтому практическое руководство деятельностью концерна осуществляют президент и его «двойник» – вице-президент. «Две эти персоны, вместе и по отдельности, распоряжаются сотнями миллионов долларов без какого-либо согласования своих действий с членами правления. Столь существенная концентрация власти обеспечивает компании «Хоффманн-Ла Рош» такую быстроту в принятии решений, которая ещё неизвестна в международном бизнесе», – пишет по этому поводу журнал «Форчун».

Две наиболее могущественные фигуры концерна не имеют, однако, собственных акций этой компании (согласно швейцарскому законодательству, президент и вице-президент компании могут владеть лишь пятью акциями каждый). Поэтому своё вознаграждение за активную деятельность они получают в форме баснословной заработной платы, достигающей нескольких сот тысяч долларов в год.

[1] Здесь и далее по тексту – швейцарские франки.