Только почему так быстро, словно уставший от бега заяц, бьётся моё сердце?
Вернувшись на кухню, прислоняюсь к холодной металлической поверхности холодильника спиной и стараюсь выровнять дыхание.
Но оно, как назло, предательски сбивается. Смахиваю слёзы тыльной стороной ладони, не сумев удержать их.
— Вика, он передал тебе это!
Кира врывается на кухню с восторженным блеском в глазах, размахивая несколькими пятитысячными купюрами. Но, увидев моё лицо, резко замолкает.
— Это тебе, — осторожно протягивает деньги. — Сказал, что вчера не расплатился за обед и хотел передать в качестве благодарности.
Мгновенная волна гнева накатывает на меня. Хочется схватить эти деньги, истерзать их в клочья и бросить ему вслед.
Но я сжимаю кулаки и просто качаю головой.
— Дай мне немного времени прийти в себя, пожалуйста. Я в подсобке две минуты посижу, хорошо? Прикроешь?
— Конечно, конечно, Викуля, иди. Буду как цербер, только не плачь, — шепчет Кира, гладя меня по плечу.
В кладовке я, наконец, даю волю чувствам. Слёзы текут без остановки, и я не пытаюсь их сдержать.
Знаю, надо просто выплакаться. Если тяжело — станет легче.
Так уже не раз случалось: я падала, но поднималась. Смеялась сквозь слёзы. И даже улыбалась, когда казалось, что сил больше нет. И всегда это помогало.
Через несколько минут глубоко вдыхаю, вытираю лицо, натягиваю улыбку и возвращаюсь на кухню.
— Кирочка, ты девчонка боевая, не правда ли? — обнимаю её за плечи, стараясь говорить бодро.
— Да, я такая! — она гордо выпрямляется, как солдат перед генералом.
— Сможешь кое-что сделать для меня? А в качестве благодарности — с меня два дня вкусных ужина!
— Без проблем. Можно и без ужина. Сделаю для тебя, что нужно. Ты хорошая, и к тому же талантливый повар и кондитер. Ты успокоилась?
— Да, да, всё хорошо. Не переживай. Спасибо за поддержку, но всё-таки ужин с меня.
Достаю блокнот, вырываю один лист и быстро пишу несколько строк. Складываю его вместе с деньгами и протягиваю Кире:
— Отнеси ему это. Только просто отнеси и не разговаривай.
Она разворачивает записку, пробегает глазами и начинает тихо хихикать, прикрывая рот ладонью.
— Викуля, ты смелая! Я бы так не смогла! — шепчет, едва сдерживая смех. — Прямо сейчас исполню!
Наблюдаю из-за приоткрытой двери, как Кира с важным видом подходит к его столику.
Видно, как она изо всех сил старается сохранить серьёзное выражение лица. Губы в этот момент у неё поджаты, брови сведены, но глаза предательски блестят от сдерживаемого веселья.
— Вам передали, — чётко произносит она, кладя перед ним деньги и мою записку.
Глеб недоумённо хмурится, разворачивает листок. Читает. Его лицо сначала выражает полное непонимание, затем растерянность, и наконец возмущение.
Кира стоит рядом, буквально трясясь от сдерживаемого смеха.
Видно, как любопытство борется в ней с инстинктом самосохранения, она не уходит, а с интересом наблюдает за его реакцией.
Но всё-таки не выдерживает, разворачивается и убегает, прикрыв рот рукой.