— Как так вышло? — притворно удивился Крисан.
В глубине души его грызло сожаление, терзало воспоминание о совершенном, но ледяная логика, выкованная долгими годами планирования, не позволяла раскаяться. Перед ним маячила цель, и он должен достичь ее, невзирая на любые преграды, любые жертвы. В глубине его взгляда мелькнула тень, которую Элая, охваченная горем, не заметила.
— Чужаки похитили и увезли, — начала говорить Элая с придыханием, каждое слово причиняло невыносимую боль.
Слезы, словно прорвавшаяся плотина, хлынули из глаз, размывая и без того туманные воспоминания. В каждом всхлипе звучал крик о помощи, мольба о спасении.
Крисан, почувствовав ее слабость, сел рядом и обнял, притянул к себе ближе. Объятие казалось теплым и безопасным, но в нем чувствовалась едва уловимая фальшь, будто паук опутывал жертву нежной, но смертоносной паутиной.
— Расскажи мне все, и я смогу помочь, — прошептал он с фальшивой заботой.
В его голове уже плелся сложный план, где Элая должна была сыграть ключевую роль.
Элая, сломленная горем и доверчивостью, прижалась к нему, ища утешения. И начала рассказывать все без утайки, выплескивать свое отчаяние, как грязную воду из переполненного колодца.
— Тише, ягодка, — погладил он по ее волосам, чувствуя, как девушки тело содрогается от рыданий, — сейчас тебе не о чем беспокоиться. Я не дам тебя в обиду.
В этих словах звучала клятва, сердце Крисана дрогнуло, а Элая беззаботно уснула на его плече.
Глава 11
Крисан осторожно отстранился, стараясь не потревожить хрупкий сон Элаи. Непослушный локон, лежащий на щеке, раздражал его взгляд своей мимолетной небрежностью. Он бережно убрал его, освобождая нежную кожу, и наклонился, чтобы оставить легкий, как прикосновение бабочки, поцелуй на губах. Элая не проснулась, лишь на лице промелькнула едва заметная улыбка, будто чувствовала его близость даже в царстве грез. Крисан еще немного полюбовался ею, запоминая каждую черту, каждый изгиб, боясь, что этот момент никогда больше не повторится. А потом выскользнул из хижины, оставив девушку в тепле и безопасности.
Рассвет только начинал окрашивать горизонт робкими мазками розового и золотого, когда из клубящейся предрассветной темноты отделилась высокая, напряженная фигура. Сквозь сумрак проступили жесткие черты лица Эмерса. В его глазах плескалось нескрываемое недовольство и глухая тревога.
— Чего ты этим добился? — прошептал он.
Крисан ухмыльнулся, в его взгляде мелькнула хищная искра. Усталость от ночного бдения и внутренней борьбы испарилась, уступая место самоуверенности и твердой решимости.
— Она доверяет, — произнес он, наслаждаясь растерянностью на лице Эмерса. — Распорядись, чтобы мне принесли еду. Пусть достанут украшение и одежду, достойную ее красоты.
Эмерс нахмурился, понимая, куда клонит Крисан.
— Что собираешься делать?
Крисан выдержал паузу. В его голосе прозвучала неприкрытая жажда жизни.
— Жить.
— А потом? — настаивал Эмерс, чувствуя подвох.
Крисан прищурил глаза, оценивая реакцию собеседника.
— Оставлю себе, — произнес он, вынося окончательный приговор.
Эмерс скривился, не веря своим ушам. Лицо исказил гнев.
— Я… я не ослышался? — прохрипел он, чувствуя, как в горле пересохло.
— Она мне нравится, — спокойно, даже с какой-то неприкрытой гордостью произнес Крисан, не обращая внимания на друга. — Владеет силой… огромной силой. Элая… она достойная спутница. Настоящий бриллиант, который мы ограним.
— Элая? — переспросил Эмерс, не веря в реальность происходящего.
— Да, — подтвердил Крисан, голос звучал теперь холодно и отстраненно. — Она назвала настоящее имя. Поддалась… доверилась. Наивная девочка.
— Но… ты обманул ее, — возмутился Эмерс.
Крисан, до этого сохранявший внешнее спокойствие, в ярости схватил Эмерса за шею. Его пальцы сжались, перекрывая доступ воздуха. В глазах сверкнула неконтролируемая ярость.