Селия отпустила урну и выпрямилась.
— Кондиционер?
Я кивнула.
Все поведение женщины изменилось.
— Я слышала об этом. Можно установить отдельную систему для своего автомобиля, которая не работает на бензине.
— Моя работает на солнечной энергии, — объяснила я, указывая жестом на панели на крыше фургона.
Она засияла.
— Я бы хотела узнать назва...
— Селия, — прорычал мужчина.
Женщина вздохнула.
— Просто остынь, Кольт. С кошкой все в порядке. Прими таблетку успокоительного.
Челюсть Кольта превратилась в гранит.
— Успокоительного?
Я прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.
— Вы вызываете меня сюда и требуете, чтобы я взломал машину. То, что могло обойтись жителям этого округа дороже, чем я могу себе представить. А теперь хотите, чтобы я... остыл?
Селия пожала плечами.
— Никакого вреда, никаких нарушений.
На этот раз у меня вырвался смешок.
Взгляд Кольта упал на меня.
— Вы думаете, это смешно?
Это был не вопрос, но я все равно ответила.
— Немного.
Мужчина прищурился. Его глаза были такими темно-карими, что казались почти черными. Глаза бури. И они должны были предупредить меня о приближающемся шторме.
— Я мог бы разбить ваше окно. Из-за вашей безответственности я мог бы не выехать на вызов, если бы действительно возникла чрезвычайная ситуация. Самое меньшее, что вы могли сделать, это оставить записку, что с проклятой кошкой все в порядке.
Я напряглась, ощетинившись. Я испытывала здоровое уважение к правоохранительным органам, когда они выполняли свою работу. И понимала, что им часто недоплачивают за то, что они делают невозможное, как и учителям и медсестрам. Но меня напрягало, что этот слишком-привлекательный-для-своего-собственного-блага-придурок предположил, что я идиотка.
Я подошла к фургону и постучала по окну.
— Вы имеете в виду записку вроде этой?
Я знала, что она лежит на приборной панели, поскольку сама ее там оставила. На ней были нарисованы отпечатки лап и написано: «У Татер есть еда, вода и кондиционер. Она с удовольствием взирает на вас, вынося осуждение с высоты своего положения».
Селия разразилась гогочущим смехом.
— У нее действительно хорошее осуждающее лицо.