Миша тяжело вздохнул. Я положил свою руку ему на голову, закрыл глаза и досчитал до десяти. Когда я открыл их, мальчик уже спал.
Таким же молодцеватым шагом я вернулся на кухню. Усевшись на своё старое место я сказал Лернер:
— Софья Абрамовна, я сделал так, что Миша будет крепко спать до завтрашнего утра. Утром он проснётся, голова болеть у него не будет. Вы его покормите тогда. Хорошо? И ещё у вас нет коньяка или на крайний случай водки? Мне бы сейчас грамм сто для восстановления сил не помешали.
Лернер не говоря мне ни слова полезла в холодильник, достала начатую бутылку конька (армянский. — отметил я), затем достала из шкафа пузатую рюмку, налила её до краёв и протянула её мне со словами:
— Столько хватит?
— Да. Спасибо, — ответил ей я и взяв рюмку, опрокинул в себя её содержимое.
— Ну, что? Что ты решил? Можно вылечить Мишу? — спросила меня встревоженным голосом Варвара.
— Вылечить в принципе можно любого человека пока он жив. А Миша слава Богу ещё ни при смерти. Так, что поборемся. Но случай потруднее чем с Бирутой. Так, что абсолютных гарантий я дать, увы, не могу!
— Вы, что беретесь вылечить глиобластому? — спросила меня Софья Абрамовна, — но позвольте это же невозможно!
Я пожал плечами.
— На сто процентов я вам результат гарантировать естественно не могу. Но шансы на первый взгляд не плохие. Конечно придётся попотеть. И никаких гарантий от последующего рецидива я тоже дать не могу. Видите ли у меня это первый такой сложный случай. Но я ещё раз повторю. Шансы есть. И мне кажется не плохие.
— Позвольте молодой человек, а кто вы по профессии?
— Я? Строитель.
— Очень хорошо! Строитель который берется лечить неоперабельную опухоль головного мозга! Надеюсь, что мне это послышалось!
Софья Абрамовна, я тоже сначала не верила Андрею, но факты!
— Какие факты! Варвара какие факты? Я не узнаю вас! Вы же были моей лучшей студенткой! Вы же прирождённый учёный! Как вы могли пойти на поводу у этого шарлатана? Он видите ли берется вылечить глиобластому! Опухоль перед которой пасуют лучшие светила советской, да и не только советской медицины!
— Короче Софья Абрамовна, — вновь настырно влез я, — вы согласны на мои услуги? Да или нет? Если нет, то спасибо вам за коньяк и я пойду. Не зачем терять время. Уговаривать вас я не намерен. Не верите ваше право.
Софья Абрамовна закрыла лицо руками и до меня донеслись её всхлипы.
— Вы ставите меня в совершенно безвыходное положение. Я не знаю, что мне делать! На одной чаше весов жизнь Миши, а на другой всё то, чему меня учили, и чему я учила студентов много лет! — воскликнула она.
— Ну вот и прекрасно, — произнёс я, — выбор по моему очевиден. Не принесёте же вы жизнь своего сына в жертву своей профессиональной гордыне. По моему для всякого нормального человека это ясно.
— Хорошо сколько это будет стоить? Ведь услуги такого рода наверное стоят недёшево?
— Ну если вы иногда будете наливать мне рюмку — другую коньяка для восстановления потраченных сил, коньяк у вас кстати не плохой, то думаю это будет достойная оплата. А в деньгах я пока не нуждаюсь. Да и не всё можно измерить деньгами, уважаемая Софья Абрамовна. Жизнь Миши так уж точно.
Сидя в машине я почувствовал себя уже почти совсем в порядке. Только не много кружилась голова и по прежнему слегка подташнивало.
— Я завтра возьму отгул и поеду с тобой, — сказала мне Варвара. — я сегодня при виде тебя после сеанса сама чуть в обморок не упала. Что с Бирутой было так же?
— Нет с Бирутой было полегче. Значительно полегче.
— У меня всё равно есть два неотгулянных дня из отпуска так, что не смей даже возражать.
— Я и не возражаю. Самое трудное ещё впереди. Сегодня я так, провёл разведку боем.
— Ты уверен, что сможешь вылечить Мишу?
— Варвара, но ты же врач! Как можно быть в чём то уверенным в таких случаях? Шансы есть, говорю тебе. А как там сложится, дальше видно будет.
— Ты будешь стимулировать иммунную систему?