— А куда деваться? — усмехнулась Маша.
— Я тебя обожаю, — радостно я кинулась её обнимать, а она отстранялась.
— Ну хватит, ещё подумаю что мы того…
— Нужно бы тебе подарок какой-то сделать, такой большой, машину например новую, а то ты всё помогаешь, помогаешь, а я…
— С ума сошла, а если антикоррупционное бюро застукает? Ваши подарки мне потом во где, она приставила палец к виску.
— Ну хорошо, тогда погуляем. Но только не в стриптиз, я туда больше ни ногой.
— Замётано.
На следующий день мы снова встретились в Шарлотте. Только сели, Маша со шпионским видом осмотрела посетителей, потом достала что-то из сумки и протянула мне:
— На, спрячь скорее.
Я быстро взяла какую-то вещь, спрятала в сумку и тоже глянула по сторонам, не заметил ли кто.
— А что это? — заговорщицки спросила я, тоже приравнивая себя к шпионке.
— Камера. Поставишь в квартире Борзовской, — тихо сказала Маша.
— Я?! — я аж вскрикнула.
— А кто, я что ли? Меня она на порог не пустит, а ты, так сказать — новая знакомая. У тебя есть шанс.
— Но я боюсь, вдруг она снова набросится? — я совсем забыла, что в прошлый раз это я на неё набросилась.
— Не набросится, если ты прикинешься несчастной, брошенной женой. Поплачешься, она очень любит принизить своих врагов и тут, точно не упустит шанса. Начнет, как обычно, хвастаться своей победой. А ты совсем расклеишься, сделаешь вид, что тебе плохо, попросишь водички. Вот когда она за водичкой сходит, ты и подсуетишься.
— Ясно. А по другому нельзя?
— Нет. Только так, — строго сказала Маша. — А что там наш Тимоша?
— Не знаю, я телефон отключила. Даже предположить не могу, что он делает сейчас. Наверное, с тестем пошел знакомиться. С мэром.
— Да нет, скорее всего, тебя ищет. Не думаю, что он так легко во все поверил.
— Пусть поищет. Пока, — сказала я обижено.
— Ты же телефон отключила, включи, узнаешь где он. Короче делаем это дело, а потом и его подключим. Чтоб уже наверняка. А сейчас, он нам только помеха. Пусть не мешается под ногами. Значит, идёшь к ней прямо сегодня, даже можно сейчас.
Мы заказали кофе, и пока официант расставлял на столе чашки, по шпионски притихли, нечего греть уши на наших беседах.
— Ну хорошо, постараюсь, хоть и страшно, — согласилась я, когда официант отошел.
— Не постараюсь, а сделаешь. Надеюсь, не нужно напоминать, что ты борешься за своё счастье. Только от тебя всё зависит. Не забывай. По-другому мы никак не раскроем этого обмана. Или думаешь, придёт, упадёт на колени и скажет, как она была не права? Нет уж. Мы сами должны выяснить, что там наша беременная вытворяет, когда никто не видит.
— А что если камера снимет что-то очень личное? — я не унималась.
— Ну и что, мы же никому не расскажем только ей. Просто будем её шантажировать.
— Ага, ясно. А так можно? — сдвинула я брови в беспокойстве.
— Ну конечно нельзя, что за глупые вопросы!
— Всё, всё, я поняла, — я отхлебнула кофе и сразу как-то заныло у меня в животе, и даже засосало.