— Помню. И как видишь, не возражаю.
— Это и напрягает.
Вот и пойми этого мужчину. Реверсивная психология в действии! Бегаешь за ними, навязываешься, это отталкивает, ты никому не нужна, а стоит быть равнодушной, то вдруг становишься интересной.
С того утра, как мы провели ночь вместе, мы почти толком не виделись. Он заходил вечером справится о моем здоровье, а я больше не спускалась в столовую, пропуская все завтраки, обеды и ужины, предпочитая трапезничать в одиночестве.
Как бы я ни хорохорилась, но мне было тяжело. Питеру удалось задеть меня, всковырнуть рану, которая казалась уже зажила. Меня с самого начало злило его поведение, а после близости дистанцироваться и списывать все на чувства настоящей Оливии не выходило.
Не хватало еще к нему проникнуться симпатией. Чем реже видимся, тем лучше. А через пару дней так вообще покину этот дом.
— Вот, — распахнула дверь гардеробной, — Даже вещи собрала, — пять чемоданов самого необходимого. Думается, на первое время хватит, а там обживусь и прикуплю своего.
— Украшения, прости, возвращать не стану.
— Я не такой мелочный, — это он уже скромничает, украшения у Оливии точно недешевые, с драгоценными камнями, на подарки он не скупился, — Только прошу вернуть семейную реликвию. Она предназначена только истинной.
— Как она выглядит? — подошла к шкатулке, печально разглядывая ее содержимое, продавать такую красоту очень жалко, но если муж выставит меня за порог ни с чем, как настаивает сестрица, то придется.
— Колье и браслет с такой же гравировкой как и кольцо у тебя на пальце.
Отдавать их не хотелось, они были самые красивые из всех украшений, хоть и не такие броские, но золото словно грело руку, а рубины манили прикоснуться к их граням.
Но я все же протянула их законному владельцу.
— Как ты умело перевела тему, — заметил супруг, — Я вижу, что ты что-то недоговариваешь, — не спешил отпускать мою руку, высматривая что-то в глазах.
— Если ты закончил, то я хотела бы отдохнуть, — не отводить взор было сложно, пламя на дне его зрачков звало, напоминая о том, каким горячим может быть мужчина. Я не хочу больше после пожара разбиваться о лед презрения.
Отвернулась, делая вид, что расстёгиваю платье, дабы не выдавать свое состояние. Ладони вспотели, а сердце все не успокаивалось.
Но Гринувей сегодня не торопился сбегать, встал аккурат за спиной, наклоняясь к моему уху.
— Увидимся завтра в храме. Чтобы ты не задумала, ничего не выйдет, — от его голоса по коже разбежались мурашки.
— Тогда тебе не о чем переживать, — постаралась не выдавать смятения в его близком присутствии.
Завтра сложный день, надеюсь, все пройдет удачно, если можно так говорить про развод. Буду считать его новым этапом. Теперь я буду сама по себе и не от кого не зависеть и не бояться быть уничтоженной собственным мужем.
Когда Питер, наконец, ушел, а я облегченно выдохнула. Никогда не умела врать. Конечно, он не поверил, но и опровергнуть не может.
Гринувей прав, я сказала неправду, но о том где я была ему нельзя знать. Знакомство с Вильдой вышло неоднозначным, женщина весьма своеобразная. Я бы даже сказала пугающая. Но Милти удалось договориться о встрече, и я, долго не раздумывая, оправилась к ней.
Я представляла себе колдунью старуху, как наша баба-Яга, сморщенную и с скрюченным носом, лет за семьдесят. Совсем забыла, что она была, по словам той же Милти, любовницей короля. Но ведь я не знаю сколько лет местному правителю.
В самом деле Вильда оказалась очень привлекательной женщиной лет сорока. Светлые длинные волосы, высокая и фигуристая. Но что бросалось сразу — взгляд. Он был настолько цепкий, не то что оценивающий, а разбирающий на части. Словно она за несколько секунд разобрала тебя и собрала обратно, имея в голове полную картину о тебе.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Вильда не просто смотрела, она словно искала что-то глубже, чем просто внешность.
— Я ждала тебя раньше, — огорошила с порога.
— Благодаря вашему зелью я не то что ходить не могла, чуть не умерла, — сказала и пожалела, ее взгляд почернел, причем не образно говоря. Зеленые радужки резко стали цветом со зрачок. Пугающее зрелище.
— Ты и умерла, чужачка, — я замерла, забывая как дышать.
Как ей удалось так быстро понять кто перед ней? Попятилась, готовая убегать, неважно куда, лишь бы подальше, чтобы она не рассказала остальным.
Вильда усмехнулась моей реакции и поманила пальцем.