— Я скажу за нас обеих, потому что, уверена, Теодора меня поддержит, — тихо сказала мама, оборачиваясь к деду. — Мы тоже обе гордимся тобой.
Вошла миссис Уилсон с подносом еды в сопровождении Клиффорда Тернера. Оказалось, наша кухарка, категорически отказавшаяся менять вид деятельности, уже помогла восстановиться деду и маме и теперь привела нового друга нашей семьи, чтобы он помог мне. Вероятно, он приехал заранее и ждал, когда его помощь понадобится. Пока я ела, держа ложку в правой руке, мужчина держал меня за левую, делясь силами. В этот момент со словами «а мама уже проснулась?» в спальню заглянул Генри.
— Иди сюда, мой дорогой, — позвала я его.
Он с ногами залез на кровать и посмотрел на отца.
— Папа теперь похож на дядю Джеймса, — заметил мальчик. — Теперь он выглядит моложе.
— Неважно, как он выглядит, Генри. Это все еще твой отец, и он точно так же тебя любит. Только теперь он здоров.
— И будет жить долго и счастливо?
— Мы будем стараться.
— А когда он очнется?
— Честно говоря, не знаю. Это было такое большое вмешательство, что организму может потребоваться целая ночь, чтобы прийти в себя.
— А нам всем пора спать, — зевнула мама, прикрывая рот рукой. — Уже девять часов. Завтра мы придем попрощаться, а потом уедем.
— Спасибо тебе, мама. И тебе, дед.
Дед усмехнулся.
— Знаешь, мы с твоей матерью слегка тебе задолжали. Не благодари.
Генри крепко поцеловал меня и своего отца и позволил увести себя моей матери. Где-то за дверью я услышала, как он говорил довольно: «Значит, вы сегодня будете ночевать у нас, мистер Тернер? Сыграете со мной в шахматы?» Энергии у него теперь было хоть отбавляй, и уложить его спать стало целой проблемой.
Когда все ушли, я переоделась, подвинулась к Эдриану и легла, положив голову ему на плечо. В безмятежной тишине комнаты дыхание мужа было как ласковый ветерок, шелестящий над травой. Несмотря на опасения, о которых я сегодня сказала деду, мне хотелось верить в хорошее. Особенно сейчас, когда большая и трудная задача была выполнена. Я прикрыла глаза и попыталась представить нашу дальнейшую жизнь. Картинки замелькали под сомкнутыми веками, и будущее показалось мне вдруг простым и прекрасным: как лето, смех Генри, теплая рука Эдриана в моей руке или одна из тех чудесных мелодий, которые он каждый день играл мне. Удовлетворенная, я улыбнулась и уснула.