– А я сегодня увижу папу? – запрокинув голову, она вопросительно посмотрела на меня. Ее пальчики дрогнули в моей ладони, или это моя ладонь дрогнула?
Для всех Снежана была дочерью Михаила. Даже для него самого.
– Посмотрим, милая.
Мне было не привыкать ходить быстро, но сейчас лакей торопился так, будто спешил на пожар. Еще и все время оглядывался, словно боялся, что мы испаримся или сбежим. Снежану я оставила на попечение няни, одной из тех, кому я доверяла достаточно, чтобы доверить дочь. После чего дворцовые коридоры, анфилады, по которым я сейчас могла ходить с закрытыми глазами, привели меня в кабинет Верховного.
Первый раз я переступала порог кабинета Михаила в Летнем дворце с дрожью во всем теле. Второй раз было проще. Сейчас же я шагнула в него, как в любую из комнат, едва взглянув на спешно поднявшегося секретаря.
Слуги затворили за мной двери, и Михаил обернулся. Время почти не властно над бестиарами, вот и сейчас он выглядел едва ли старше того дня, когда мы с ним впервые встретились. Разве что стали в волосах теперь было больше. Он выглядел раздраженным, и он был в ярости, я чувствовала это благодаря магии, как если бы он сейчас мне в этом исповедовался.
– Проходи, – Верховный кивнул на кресло, – располагайся.
– К чему такая срочность?
– Сейчас все узнаешь.
Узнала я гораздо быстрее, чем ожидала. Едва успела сделать шаг, как двери в кабинет распахнулись снова. К кинжалам взглядов я привыкла, но не ко всем. Некоторые ощущались особенно остро, вот как сейчас. Обернувшись, я на миг утратила дар речи, чувствуя, как сердце в груди замирает и становится куском льда.
Потому что прямо напротив меня стоял Богдан.
В каких-то нескольких метрах. Сейчас это расстояние казалось для меня столь же коротким, как один шаг. Я провалилась в наше прошлое быстрее, чем успела себя остановить, снова чувствуя себя влюбленной девчонкой. Беззаветно, бесконечно, наивно. Верящей в то, что у нас все получится, и столь же безжалостно отрезвленной.
Уже в настоящем. Ледяным взглядом.
В нем было столько ненависти и презрения, что в них можно было утопить всю Лазовию, обе части некогда великой державы. Что уж говорить об одной хрупкой женщине, но именно сейчас я вспомнила, что больше ей не являюсь. Я больше не та юная девочка, а он – не тот, кого я любила. Не тот, кто достоин моей любви.
Поэтому взгляд я вернула ему сполна, не без наслаждения отметив, как полыхнули его глаза. Бездной.
Я бы спросила у Михаила, зачем я здесь, но мне и без того все было ясно. Его игры и самого Верховного я знала, как свои пять пальцев. Он наслаждался интригами, наслаждался причиненной им болью в той же мере, как и своей властью. Для него первое было неотделимо от второго, а второе – от первого, и еще одной его слабостью была месть. Сейчас это была месть Богдану за то, что однажды он посмел меня у него забрать. Как ему это удалось, я не знала, да и зачем? Ему точно так же просто нужна была игрушка, от которой он с легкостью отказался ради своей Анны.
– Прошу, располагайтесь. – Даже ярость и раздражение сейчас уступили в его голосе место удовлетворению и самодовольству. Что в очередной раз подтвердило: я в своих выводах не ошиблась.
Я опустилась в кресло рядом со столом Верховного, не обращая внимания на оставшегося за моей спиной мужчину. Несмотря на то, что могло показаться, что я вовсе на него не смотрела, я уловила все. То, насколько резкими стали его черты, насколько мощнее стала фигура. Богдан всегда отличался мужественностью, но сейчас я видела перед собой мужчину, которого мне еще не доводилось знать.
Зачесанные назад волосы, едва достающие до широких плеч. Жесткая линия подбородка, опущенные углы губ, пока еще едва заметная морщинка между бровями.
Я словно впитала его новую внешность в себя, чтобы запечатлеть в никогда не написанной картине.
– Зачем она здесь? – Богдан задал вопрос, который не задала я.
Словно мог ударить еще больнее своим пренебрежением и разговором обо мне в третьем лице, как если бы я их не слышала или была мебелью.
– Алина поднимает мне настроение, – заметил Михаил. – На всех важных переговорах. Насколько я помню, между вами тоже осталось множество приятных моментов. Или ты не рад ее видеть?
– Я предпочел бы, чтобы ее здесь не было, – холодно произнес Богдан.
– Интересы, по которым мы сегодня здесь собрались, наши общие, дорогой племянник. Поэтому повторяю, садись. Чем быстрее мы все обсудим, тем лучше.
Я слышала каждый его шаг, как удары моего сердца. То ли оно отсчитывало их, то ли Богдан впечатывал его в пол ударами подошвы своих сапог. Снова и снова.
«Возьми себя в руки, – мысленно приказала я себе. – Соберись. Ради Снежаны».
Это сработало. Мысли о дочери всегда возвращали меня в реальность, напоминая, зачем мое сердце бьется на самом деле. Для кого. Ради чего. Поэтому когда Богдан опустился в соседнее кресло, я спокойно встретила его взгляд. Так я встречала всех визитеров Михаила: как давних знакомых. С толикой ненавязчивого интереса и женского внимания, льстящего самолюбию любого мужчины.
Любого, но не Богдана. Его глаза сузились, Бездна в них полыхнула сильнее. Я воспринимала ее влияние, но уже не так остро, как когда-то. Моя внутренняя сила, сила, живущая во мне, подчинялась только своим законам. Неизученная магия, которую я познавала и раскрывала сама, о которой делала заметки, понятные только мне. Скрытую невидимыми рунами, которые я сама себе нанесла.
– Согласен, – коротко произнес Богдан. – Поэтому жду от тебя предложений.