– Естественно.
– А буравчик[11] вам не поможет? – спросил Старик.
– Нет, назовите мне сначала те конкретные вещи, которые губят писателя.
Я устал от этого разговора, который уже превращался в интервью. Ладно, пусть будет интервью, и покончим с этим поскорее. Попытка втиснуть перед ланчем тысячу неуловимых вещей в одно предложение была самоубийственной.
– Политика, женщины, спиртное, деньги, честолюбие. А также отсутствие политики, женщин, спиртного, денег и честолюбия, – ответил я глубокомысленно.
– А он проясняет обстановку, – сказал Старик. – Только вот спиртное. С ним непонятно. Пьянство всегда казалось мне глупым занятием. Я считаю это слабостью.
– Глоток спиртного – хорошее завершение дня. Тут есть свои преимущества. Неужели вам никогда не хотелось изменить привычки?
– Так выпьем, – сказал Старик. – М’Венди!
Старик только по ошибке мог выпить перед завтраком, и я понял, что он хочет прийти мне на помощь.
– Давайте все выпьем по буравчику, – сказал я.
– Я никогда не пью, – отказался Кандиски. – Лучше пойду к грузовичку, вытащу свежее масло и принесу его к завтраку. Дивное масло из Кандоа, несоленое. Пальчики оближешь. А вечером мой повар приготовит нам десерт по-венски. Он у него прекрасно получается.
Когда он отошел, жена сказала мне: «Ты что-то сегодня предался глубокомыслию. И что ты там говорил о женщинах?
– О каких женщинах?
– Ты о них говорил.
– Да черт с ними! – сказал я. – Это те женщины, с которыми связываешься в пьяном виде.
– Ах вот, значит, как ты пьяный проводишь время.
– Да я не о себе.
– Я вот ни с кем не связываюсь, когда напиваюсь.
– Потише, потише, – сказал Старик. – Никто из нас никогда не напивался до чертиков. Однако наш гость отчаянный болтун.
– Однако он и слова не мог вставить, когда заговорил бвана М’Кумба.
– У меня случился словесный понос, – признался я.
– А как быть с грузовиком? Можно его вытянуть, не погубив наш?
– Думаю, да, – сказал Старик. – Когда наш вернется из Хандени.
За завтраком под зеленым обеденным тентом, в тени большого дерева, овеваемые ветерком, когда мы наслаждались свежим маслом, котлетами из мяса газели Гранта, картофельным пюре, зеленой кукурузой и консервированными фруктами на десерт, Кандиски рассказал нам, почему здесь много переселенцев из Восточной Индии.
– Видите ли, во время войны сюда перебросили индийские войска, чтобы избежать на родине еще одного мятежа. Ага-хану[12] обещали, что после войны индийцам разрешат тут свободно селиться и вести дела. Нарушить обещание нельзя, и теперь индийцы практически вытеснили отсюда европейцев. Они живут здесь чуть ли не впроголодь, а все деньги отсылают в Индию. Накопят деньжат и возвращаются на родину, а вместо них приезжают бедные родственники и продолжают эксплуатировать эту страну.
Старик молчал. Он никогда не позволял себе спорить с гостем.
– Это все происки Ага-хана, – сказал Кандиски. – Вы американец. Вам не понятны эти ходы.
– Вы воевали под командованием фон Леттова[13]? – спросил его Старик.
– С самого начала кампании и до конца, – ответил Кандиски.
– Настоящий храбрец, – сказал Старик. – Он вызывает у меня восхищение.
[11] Коктейль из джина и сока лайма.
[12] Ага-хан (1877–1957) – основатель и первый президент индийской Мусульманской лиги. Всю жизнь боролся за независимость Индии, отстаивал также национальные интересы Пакистана.
[13] Пауль Эмиль фон Леттов-Форбек (1870–1964) – германский генерал-майор, командовал германскими войсками во время Африканской кампании в Первой мировой войне.